Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер (СИ)

Своя, но все же. 
Я услышала шаги за спиной и обернулась. Латор подошёл ко мне, одетый в церемониальные одежды глубокого синего цвета с золотой вышивкой. 
— Как ты? — тихо спросила я. 
Он встал рядом, глядя на приготовления внизу: 
  
— Странно. Печаль смешивается с облегчением, гнев с прощением. — Он сделал паузу. — То, что сделала мать – тяжкое преступление. Но и мы под ее гнетом все творили немало того, что выходит за рамки порядочности. Она, знаешь, называла отца человечным. Ей это не нравилось. 
— Я понимаю. 
— Они так и не пришли к взаимопониманию. Результат… страшный. Я вот даже не знаю, был ли он на самом деле слаб или человечен, уже не помню. Но, вероятно, действительно любил, раз не смог от нее защититься. А может и не хотел. Как будто заранее простил. 
— А ты? Ты смог простить её? 
Он долго молчал, глядя на погребальный помост, где вскоре будут лежать символы его родителей. 
— Я не знаю, простил ли я её полностью. Но я понимаю её теперь лучше. Она действительно верила, что борется за благо драконов. Её методы, её цели были искажены, но в основе лежала любовь к своему виду. — Он повернулся ко мне. — И в конечном счёте, она подарила мне жизнь. За это я благодарен ей, несмотря ни на что. 
Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки: 
— Если бы не она, я никогда не встретил бы тебя. Никогда не познал бы этого... равновесия, которое чувствую сейчас. 
А потом мы спустились во внутренний двор, где уже собрались драконы. Церемония должна была пройти по древнейшим драконьим традициям, многие элементы которых не менялись тысячелетиями. 
Погребальный помост, возвышавшийся в центре двора, был сложен из особой породы дерева, пропитанного маслами и эссенциями, которые должны были придать пламени особый цвет и аромат. На нём уже лежало тело отца Латора, облачённое в традиционные белые одежды перехода, а рядом — завернутые в белую ткань останки Оукаты. 
По сигналу Латора – теперь полноценного халидэла, главы клана Авельтан, семь драконов поднялись в воздух. Их чешуя сверкала в последних лучах заходящего солнца. Они описали широкий круг над двором и зависли прямо над погребальным помостом. 
— Священное пламя, — шепнул Латор мне на ухо, — не обычный огонь. Это концентрированная сущность драконьей магии, способная освободить душу от всех земных привязанностей. 
Семь драконов одновременно выдохнули пламя — не красное и не оранжевое, а удивительного голубовато-золотого оттенка, переливающегося всеми цветами радуги. Семь потоков сошлись над помостом, образуя вихрь невероятной красоты и мощи. 
Тела родителей Латора не сгорели в обычном смысле — они словно растворялись в этом пламени, превращаясь в чистую энергию, которая поднималась вверх сияющими спиралями. Я видела — и знала, что Латор тоже видит — как две эти спирали сначала двигались отдельно, но затем, достигнув определённой высоты, начали сближаться, переплетаться, сливаться воедино. Это был не просто погребальный ритуал — это было признание истины, что все мы, в конечном счёте, часть единого потока жизни и энергии. 
  
Эпилог. Как улучшить ящера?
 
Дворец сиял в лучах полуденного солнца. 
Мраморные колонны, отполированные веками, отражали свет так ярко, что казалось, будто само здание излучает внутреннее сияние. 
Повсюду развевались флаги — традиционные золотые штандарты драконьих кланов соседствовали с разноцветными знаменами людей. 
Сегодня был исторический день — подписание нового договора между людьми и драконами. Не просто обновление старых соглашений, а создание принципиально нового союза, основанного на истинном равенстве и взаимном уважении. 
Я стояла у высокого окна Хрустального зала, наблюдая за прибытием делегаций. 
Ринтаны в парадных мантиях спешивались с лошадей, а драконьи представители либо приземлялись прямо во внутренний двор в полной трансформации, либо прибывали в таких же экипажах, что и люди. 
Моё серебристое платье мягко шуршало при каждом движении. 
Особый покрой скрывал чешуйчатые участки моей кожи, хотя теперь я больше не стремилась их прятать. 
После того, что произошло в руинах, моё отношение к своей изменённой природе трансформировалось. Я приняла себя полностью, со всеми драконьими чертами, понимая теперь, что они не делали меня менее человечной — лишь более целостной. 
— Нервничаешь? — голос Латора раздался за моей спиной. 
Я обернулась, улыбаясь. 
Он стоял в дверном проёме, облачённый в официальные одежды нового правителя клана Авельтан. 
Черный с золотыми драконьими узорами подчеркивал ширину его плеч, а высокий воротник обрамлял лицо, делая его черты ещё более выразительными. И да, он практически не напоминал того, кто рассказывал мне о расторжении собственной помолвки. 
Но меня поразили не столько его одежды, сколько то, как он изменился за эти недели. Исчезла напряжённая настороженность, всегда присутствовавшая в его позе. Ушла холодная надменность, прежде не покидавшая его взгляд. 
Да, родители его и вправду освободили. 
— Немного, — призналась я, отвечая на его вопрос. — Всё-таки это большая ответственность. 
Латор подошёл ближе, встав рядом у окна, притянул, коснулся губами головы. Он теперь вообще не упускает любой возможности ко мне прикоснуться. 
Не оставил старых привычек, метит территорию. 
Мое, мое сокровище! 
Но теперь в этом только нежность. 
— Ты справишься. Никто не справится лучше. В конце концов, без тебя не было бы ни исцеления сердца договора, ни восстановления баланса, ни меня... такого, каким я стал. 
Я внимательно посмотрела на него: 
— Знаешь, я думала об этом. О твоём преображении. Ты так изменился, что иногда я с трудом узнаю в тебе того раздражённого ящера, который рассказывал, что я не гожусь ему в любовницы. 
Он рассмеялся: 
— "Раздражённый ящер"? Какая лестная характеристика. 
— Но точная, — возразила я с улыбкой. — Ты был воплощением драконьего высокомерия. 
  
— А теперь? — спросил он, поймав мою руку и легко поцеловав кончики пальцев. 
— Теперь... — я сделала паузу, притворяясь, что глубоко задумалась, — теперь ты просто невыносим по-другому.