Развод. Цена искупления (СИ)

— Ну что, беглянка, — говорит она, обнимая меня, — последний вечер в Москве. Поехали в «Лаванду», посидим по-людски. А это, — указывает на то, что принесла, — Откроешь в другой стране.
Я киваю, и мы едем в небольшой, но уютный ресторанчик в центре. Столик у окна, с приглушённым светом и запахом свежего хлеба. Оля заказывает вино, я беру чай.
Мы едим тёплый салат и пироги, и разговор течёт сам собой.
  
— Я всё ещё не верю, что ты уезжаешь, — говорит Оля, качая головой. — Это же не ты. Ты всегда держалась за дом, за привычное.
Я усмехаюсь, делая глоток чая.
— Я тоже. Но видимо, что-то изменилось.
Оля смотрит на меня пристально, будто пытается разгадать, что именно.
— Ты счастлива?
Я задумываюсь.
— Я свободна.
Она кивает.
— Хороший ответ. И ты улыбаешься.
Мы замолкаем. Через минуту Оля смеётся, вытирая слёзы, которые навернулись на глазах.
— Блин, Вика, я ведь думала, что ты останешься тут навсегда. Будешь время от времени приходить в ателье, злиться на меня, что я делаю всё не так…
— Я и издалека смогу злиться, на расстоянии, — ухмыляюсь я.
— Ох, уверена, — фыркает она.
Мы смеёмся, но потом снова замолкаем. В воздухе висит прощание, неизбежное, тёплое, но от него всё равно щемит в груди.
— Ты справишься, — говорю я, сжимая её руку.
— Я знаю, — улыбается Оля, но глаза мокрые. — Но ты будь там осторожна, ладно? Не теряйся.
— Не потеряюсь, — обещаю я.
Мы сидим ещё долго, просто говоря обо всём и ни о чём. О планах, о работе, о том, как быстро летит время. Смех сменяется слезами, слёзы — улыбками. Время тает, и когда мы выходим на улицу, ночь уже накрывает город своим тёмным покрывалом.
Оля обнимает меня крепко, так, что становится трудно дышать.
— Я тебя люблю, дура, — говорит она шёпотом.
— Я тебя тоже, — отвечаю я.
Мы стоим так ещё немного, прежде чем разойтись. Завтра меня здесь не будет.
Утро приходит холодным. Я еду в аэропорт, чемоданы в багажнике такси, сердце колотится.
Всё происходит слишком быстро. Регистрация, контроль — всё как в тумане. Пишу Ромке, что уже прошла регистрацию.
В зале ожидания я стою у окна, смотрю на людей, и страх сжимает грудь. А вдруг он приедет?
Максим.
Я оглядываюсь, ищу его в толпе — его высокую фигуру не спутаю ни с кем. Он наверняка знает, что я уезжаю. Я чувствую это — он всегда знал каждый мой шаг, следил, контролировал и заботился.
Но его нет. Ни в толпе, ни у выхода, нигде.
Я выдыхаю, облегчение смешивается с грустью.
Если бы он пришёл, было бы совсем тяжело.
Я сажусь в самолёт, у окна, смотрю на Москву — серую, родную, мою.
Грудь сдавливает. Глаза жгут. Слёзы текут по щекам, и я не пытаюсь их сдержать.
Прощай, Москва.
Прощай, мой дом.
Прощай, Максим.
Я беру телефон, пальцы дрожат. Решаю написать ему, поставить точку. «Прощай, Макс. Будь счастлив.»
Отправляю. Доставлено. Прочитано.
Сердце сжимается, но я выдыхаю — это сделано.
И тут же телефон вибрирует снова.
СМС от клиники: «Добрый день, Виктория. Ваши анализы готовы. Обратите внимание на показатель ХГЧ.»
Я моргаю. Открываю вложение. Пробегаю глазами цифры. Останавливаюсь.
ХГЧ: 351 мЕд/мл. Предположительный срок беремености: 4 недели.
Рекомендации: Сдать анализ через 2 дня и посмотреть динамику роста. При отклонениях – консультация гинеколога и УЗИ. 
Голова кружится. Я перечитываю снова. И снова.
Нет. Нет, нет, нет.
Не верю, Господи… Почему именно сейчас, когда все рухнуло?
Но цифры не исчезают. Они чёткие, реальные.
Я беременна.
Господи.
Я опускаю руку на живот. Там, внутри, крошечная жизнь — с махоньким сердечком, что бьётся так сильно и отчаянно.
Самолёт взлетает, я смотрю в иллюминатор, Москва уходит вниз, а я улетаю, унося в себе новую жизнь.
Прощай, прошлое. Здравствуй, будущее.
Конец первой книги