Мой страшный главный врач (СИ)

Влада решила полететь со мной в Италию на мою первую встречу с моим семилетним сыном — рыжим Игорёшкой. Если всё пройдёт гладко, то мы, скорее всего, сможем сразу забрать его с собой в Москву.
Мы с ней вместе выучили несколько слов и фраз на итальянском языке, вдруг понадобятся. Хотя с нынешними гаджетами со встроенными переводчиками проблем с переводом не должно быть. И во мне всё-таки теплится надежда, что мальчишка хоть как-то говорит по-русски. Я, мои родители, Влада, её мама и даже Егорка с нетерпением ждут возвращения Игорёшки домой, ко мне, к нам.
  
Всё предыдущие месяцы адвокат Бергманн занимался документами и юридическим статусом моего сына. Он несколько раз сам вылетал в Милан и представлял там мои интересы как родного отца ребёнка. Да, Италия не разбрасывается своими гражданами. Но надо отдать должное итальянскому правосудию — они вникли в судьбу ребёнка и его родных. Учли всё, что было связано с авантюрами моей бывшей тёщи и уголовным преступлением моей бывшей жены. Они разрешили Игорёшке второе гражданство — российское и разрешили мне забрать его в Москву. Я так благодарен судьбе за то, что она послала мне всех этих, теперь уже близких мне, людей: Владу, адвоката Феликса Яновича, моего зама Григория Ивановича…
Мы проходим в аэропорту Милана паспортный контроль и выходим в зал прибытия пассажиров. Я сразу замечаю его. Он стоит чуть в стороне от других и во все глаза смотрит на входящих в большой зал пассажиров. Вот мы встретились глазами. У меня возникло стойкое ощущение, что прямо сейчас я вижу себя самого в семилетнем возрасте. Глаза у Игорёшки сильно расширились, он бешено замахал руками и с оглушительно-звонким криком: «Папа, папа!» кинулся ко мне навстречу. Я тоже рванул в его сторону, присел перед ним на корточки. Он сильно обхватил меня за шею и неожиданно громко зарыдал…
Уже потом, в гостинице, он рассказал мне, что в тот день больше всего боялся, что я не прилечу и не заберу его к себе. И что тогда его точно отдадут чужим людям в приёмную семью, о чём ему постоянно твердила его бабушка, моя бывшая тёща. Игорёшка не отходил от меня ни на шаг. Старался держаться за руку, всё время заискивающе смотрел нам с Владой в глаза и периодически переспрашивал не передумали ли мы забирать его из Италии.
— Слушай, я теперь готова своими руками прибить эту тварь! — как-то зло произнесла Влада, когда мы с ней вышли из спальни, где беспокойным сном забылся мой сын. — Это же до какого состояния надо было довести ребёнка, чтобы он вот так боялся, что ты передумаешь и не заберёшь его из этого ада.
— Она его просто ненавидела и не скрывала этого. Вернее, она ненавидела меня в его лице. Ведь он просто моя копия, — я приобнял Владу за плечи. — Теперь у нас с тобой два сына: Егорка и Игорёшка.
— И мы их просто будем любить, — Влада прижалась ко мне и повторила: — Просто любить.
— Мне самому так страшно от того, что у меня теперь есть свой родной сын. Вернее сразу два родных сына. Мы же справимся, милая?
— Конечно, милый. Вместе мы со всем справимся.