Забытая история (ЛП)

Мимо них, демонстративно отворачиваясь, прошла маленькая пухлая женщина.
— С вами живёт ещё кто-нибудь? — отважился спросить Энтони. — Я хочу сказать, у меня есть ещё кузены?
— Нет. Только Джо, тётя Мэдж и я. И ещё брат Джо, дядя Перри. Он в прошлом году вернулся из Америки. Заработал денег, ищет место, чтобы уйти на покой, но пока не нашел. Есть ещё Фанни, посудомойка… и пара других помощников, но они не живут в нашем доме. Ты устал? Помочь тебе с сумкой?
  
— Нет, спасибо, — ответил Энтони, преодолевая соблазн.
Девушка не настаивала.
— Ну, мы почти пришли. Остается только подняться вверх по холму и спуститься с другой стороны.
Они преодолели короткий подъём, где улица становилась столь узкой, что две её стороны едва не встречались, и эркерная витрина антикварного магазина с презрением глядела на пару морских угрей, выложенных на продажу на мраморном прилавке напротив. Потом улица снова пошла под уклон, Патриция свернула в короткий обрывистый переулок и неожиданно остановилась у самой гавани.
Здесь, на последнем здании справа, над дверью висела старая и потрёпанная непогодой вывеска, требующая покраски, с простым названием «У Джо Вила».
  
Глава вторая
 
Входя через узкую дверь заведения Прокуренного Джо, как прозвали клиенты это кафе, нельзя было тут же не наткнуться на самого Джо. И действительно, невозможно было пообедать здесь, неважно, внизу или наверху, не вступая в тесный контакт с владельцем. Он имел привычку постоянно сидеть за стойкой напротив входа в тесный ресторан и с воинственным видом размахивать ножом и вилкой. Невозможно было пройти мимо, не узнав про меню и не заказав ту еду, которую он предлагал.
На стойке были разложены эти яства на выбор. Так, на одном конце могла находиться жареная индейка или пара цыплят в компании огромной ноги ягнёнка и куска филе на соседних блюдах. За ними следовал ассортимент из двух-трёх видов пудинга или пирога, дымящихся над огнём газовой горелки.
При желании, сделав выбор, можно было помедлить, понаблюдать, как отрежут нужный кусок, оплатить, и блюдо снесут на кухню, где сервируют зеленью и поднесут заказчику, занявшему тем временем своё место.
Система была удачной. Невозвращённых долгов никогда не случалось, жалобы поступали редко, а блюда на стойке выглядели такими сочными и ароматными, что вряд ли вошедшего гостя могли оттолкнуть грубые манеры тирана с разделочным ножом в руке.
Джо был невысокий и тощий, с бледным, прямо-таки серым лицом и маленькими чёрными глазками терьера. Тяжёлые чёрные усы обрамляли губы, казавшиеся упрямыми и твердыми. В своём заведении Джо всегда носил длинный, как халат, сюртук из темной альпаки, с высоким круглым воротом и без галстука.
Но в день прибытия Энтони ничего этого не увидел — его сразу провели на несколько ступенек вниз, а потом через заднюю дверь в просторную кухню с низкими потолками, где лениво прибиралась худенькая румяная девушка, ненамного старше, чем гость, а высокая крупная женщина с недовольным лицом пекла пироги.
Тётя Мэдж разочаровала Энтони. Милая девушка, которая сопровождала его от станции, весело щебетавшая, словно они давно дружат, осветила и согрела застывшее сердце. Он забыл про усталость и одиночество, про жару и жажду. В её обществе он воспрял духом. Тётя Мэдж вернула его на землю.
— Поздно вы, — сказала она. — Шли, должно быть, кругом, по берегу. Пэт, надо было… Фанни требовалось помочь. Отведи его в его спальню. Скоро будет чай.
Энтони шёл вверх по лестнице вслед за Патрицией с ощущением, что он, можно сказать, и не познакомился с тётей Мэдж. Там, на кухне, он видел женщину средних лет, крупную и довольно нарядную, и скорее упитанную, чем толстую, со светлыми седеющими волосами, в пенсне на коротком носу и недовольно изогнутыми губами, покоящимися на пьедестале из подбородков. Но Энтони решил, что вряд ли она его снова узнает. Представиться ей — всё равно что назначить встречу человеку, который точно забудет явиться.
Винтовая лестница была старая, тёмная, с покосившимися перилами и скрипучими половицами. Энтони и Патриция поднялись на половину пролёта, а потом ещё на два, на чердак.
— Сперва ты будешь немного сбит столку, — сказала Патриция, на которую гостеприимство мачехи не произвело впечатления. — Дом перестраивали для ресторана, и от этого он стал немного запутанным.
Она открыла старую дверь и ввела Энтони в спальню со скошенным с трёх сторон потолком, где выпрямиться во весь рост можно было только в центральной части. Там было множество разных балок, а главный предмет меблировки — железную кровать — украшали медные шарики. Окно располагалось на уровне пола.
— Отсюда видна большая часть гавани, — с готовностью пояснила девушка.
Энтони подошёл к окну, и настроение у него снова начало подниматься. Вид был прекрасен.
— Огромное тебе спасибо… Патриция, — произнёс он. — Спасибо, что встретила меня на станции.
— Не за что, — девушка сняла шляпу и встряхнула кудрями. Она встретила открытый взгляд Энтони и улыбнулась. — Ты бы сделал то же самое для меня. Чай будет через десять минут. Не жди, когда кто-нибудь позовёт, ладно?
Напевая что-то, она сбежала по лестнице.
Чай был единственной трапезой, за которой Джо Вил позволял себе посидеть с семьёй. Он никогда не завтракал, а обед и ужин ему сервировали на маленьком столике позади стойки в зале, где он мог управлять заказами и следить за предпочтениями посетителей. Но во время чая кафе обычно пустовало, и тогда над дверями подвешивался входной колокольчик, а Джо со своей трубкой спускался на кухню, к чаю.
Энтони ел булочки с маслом, пил чай и впитывал то новое, что теперь его окружало. Он робко, но в то же время открыто, смотрел в лица членов семьи, в которую его неожиданно занесли судьба и потеря. Два месяца назад он ходил в школу в Нункантоне, в долине Эксмура, как должное принимал свой дом и жил не задумываясь, как дышал. Теперь он здесь, в чужой семье, возможно и связанной с ним, ведь дядя Джо был мужем сестры его матери. Но всё же Энтони не знал, кто они и какие.
К Перри, младшему брату дяди Джо, Энтони сразу же проникся симпатией. Дядя Перри был крупнее своего брата и выглядел веселым и жизнерадостным. Когда он смеялся, прядь длинных густых черных волос падала ему на лоб. У него было пухлое свежее лицо и темные глаза с блуждающим взором. Такое лицо вполне могло бы принадлежать пирату.
Джо еле заметно поприветствовал мальчишку. Он вынул свою странную квадратную трубку из уголка рта и сказал:
— Доброго, Энтони!
Потом пожал ему руку резким жестом, словно поворачивал ручку двери, и тут же вернул трубку обратно. Энтони решил, что он выглядит не злым, а просто слишком занятым своими заботами, что неудивительно для человека, которому приходилось руководить рестораном. Энтони почувствовал, что должен поблагодарить за оказанное гостеприимство, но к тому времени, как он смог хоть что-то сказать, момент уже был упущен.
Приветствие дяди Перри оказалось совсем другим.
— Вон оно как, значит, у нас на борту появилась еще одна пара рук, — сказал он. — Приветствую тебя, парень! Второй помощник мне не помешает.
Он засмеялся, словно удачно пошутил, откинул назад волосы, посмотрел на тетю Мэдж и снова рассмеялся.
А тетя Мэдж, с сережками в ушках, мелкими чертами лица и серьезным видом, продолжила разливать чай.
После обеда у Энтони появилась возможность побродить по дому и освоиться. Здание было старым, ветхим и таким же прокуренным, как и дядя Джо. Из холла пять ступенек вели в нижнюю столовую, и ровно столько же — в верхнюю. Обе комнаты были квадратными, с очень низкими черными стропилами, из-за которых высоким мужчинам приходилось невольно наклоняться, окна и там и там выходили на залив. Единственная кухня обслуживала обе столовые при помощи лифта для подачи блюд. Семья жила и питалась в основном на этой кухне, но мистер и миссис Вил имели отдельную гостиную рядом со спальней на втором этаже. Кроме того, тут имелся кабинет, в который Джо время от времени удалялся курить свою необычную трубку и пересчитывать деньги.