Пять тысяч долларов

На чайном столике лежала развернутая газета. Ее центральный заголовок, подобно глазам с фотографии, неустанно преследовал его по всей комнате, куда бы он ни двигался – вперед или назад. Алике сидела на диване со строгим лицом. Время от времени она бросала взгляд то на Хэннона, то на газету.
– С фактами не поспоришь, – наконец заговорил он. – Фактически это я убил его. Я пришел туда и заявил во всеуслышанье, что у Кули в кармане пять тысяч. Уверен, это все и решило. Кто-то из бара пошел за ним следом и пристукнул его на той аллее. Я знал, что так и будет. Такой заморыш, как Кули, с полным денег конвертом в кармане, да еще в этом притоне. Там наверняка были такие субъекты, которые решились бы на убийство и за гораздо меньшие деньги. Всевышний тому свидетель, его конец был предрешен.
– Я думаю, – заметила Алике, – мы оба причастны к случившемуся. Не возводи все упреки только на себя. Да и вообще, какая может лежать на тебе вина! Ты оказался со всех сторон загнанным в угол, испытал всю мерзость двойного шантажа. В конце концов это просто несправедливо, чтобы, не преследуя корыстных целей, а лишь защищаясь, по всем векселям платил только ты. Жизнь сама исправила эту ошибку, и больше не терзай себя.
– Это непостижимо: все время случалось то, чего я постоянно пытался избежать. Для меня главным было оградить от неприятностей твое доброе имя.
Она встала и, обойдя чайный столик, на котором лежала газета, застенчиво бросилась ему в объятья. Среди ее слез и поцелуев он услышал, как она шепнула:
– У меня есть только одно имя, доброе или плохое, – миссис Хэннон.