Ярмарка невест

Агнес скрестила руки на своей тощей груди и устремила на Верити презрительный взгляд.
– Ты явилась сюда при таких обстоятельствах, что здравомыслящая женщина пряталась бы и от стыда носа не высовывала! – заявила Агнес острым и ломким, как разбитое стекло, голосом. – А ты... ты надоедаешь и лезешь в дела, которые тебя не касаются, втираешься в деревенскую жизнь, бередишь старые раны. Ты почему-то думаешь, что, возродив праздник, что-нибудь изменишь. Так вот, ты ошибаешься. Ты сама не понимаешь, о чем говоришь. Я тебе заявляю, что ни один человек – ни один! – не пришел бы.
– Возможно, вы и правы, – сказала Верити. – Шесть лет назад, вскоре после трагедии, люди сторонились Пендургана. Но не пора ли оставить прошлое в покое? Дело не только в том, чтобы возродить праздники и тому подобное. – Верити повернулась и посмотрела на Джеймса. – Именно из-за того, что ты держался на расстоянии и ото всего отошел, появилась возможность распространения всяких сплетен. Я говорила кое с кем из деревни, и они мне сказали, что были бы рады, если б праздник возродился. Они бы пришли, я в этом уверена.
– Гм! – фыркнула Агнес. – Они так говорят, но я не верю этому ни на грош. Скорее они подстроят какую-нибудь гадость. А еще вероятнее, они просто притворятся, что идут с тобой, а сами будут смеяться у тебя за спиной над тем, как он сумел тебя околдовать.
– Агнес! – Джеймсу наконец надоело слушать ее злобные излияния. – Вы слишком далеко зашли, мадам.
– Неужели? – Агнес уставилась на него.
– Да. У вас нет оснований говорить Верити такие вещи. Она наша гостья и... мой друг. – он встретился взглядом с Верити, и она улыбнулась ему так ласково, что он вынужден был отвести глаза.
– Твой друг? – Агнес презрительно фыркнула. – Называй ее как хочешь. Все знают, кто она есть на самом деле. Ясно, что ты не тот, за кого она тебя принимает. И теперь, когда ты вертишь ею, как хочешь, ты заставил ее восстановить для тебя твое имя. Так вот, это невозможно! – Агнес так резко встала, что ее стул чуть не упал. – Давай, мисс, старайся ради своего... своего любовника, и посмотрим, что из этого выйдет. Но не жди, что я буду участвовать в твоих авантюрных мероприятиях. – И она вышла из столовой, шумно шурша своими черными юбками.
Джеймс с раздражением смотрел, как она уходит. Он привык к поведению Агнес и в течение последних нескольких лет старался не обращать на нее внимания. В конце концов, у нее было больше причин презирать его, чем у кого-либо другого. Однако бывали моменты, когда ее бесконечная злоба становилась невыносимой.
Джеймс устало вздохнул, прежде чем встретился взглядом с Верити.
– О, я понимаю, милорд. – Она улыбнулась при виде его удивленно приподнятой брови. – Джеймс, я понимаю ее гнев. Она бросается словами от душевной боли, бедняжка. Она потеряла свою единственную дочь и теперь думает, что я... – Щеки Верити вспыхнули, и она опустила глаза, уставясь в тарелку.
Больше она ничего не сказала, но оба знали, какие слова остались невысказанными.
– Дело не только в этом, – возразил Джеймс. – Агнес выстрадала больше всех за прошедшие годы. Не только потому, что у нее погибли дочь и внук, но и потому, что она вынуждена зависеть от человека, который их убил.
– Джеймс! – Верити подняла голову и озабоченно посмотрела на него. – Ты не должен так говорить. Ты их не убивал. Ты знаешь, что не убивал, и все же, кажется, хочешь, чтобы все верили, что ты это сделал. Я тебя не понимаю. Из-за таких высказываний только растут и процветают гнусные сплетни о лорде Бессердечном.
Джеймс посмотрел на Верити серьезным взглядом.
– Агнес права, уже слишком поздно. Мое имя чересчур черно, чтобы его можно было отмыть. – Он протянул руку и на миг дотронулся до ее руки. – Но я ценю твои усилия.
Верити взглянула на свою руку, где ее только что коснулись пальцы Джеймса.
– Это стоит усилий, – прошептала она. – Я обязана тебе... очень многим.
Джеймсу становилось все труднее не обращать внимания на привязанность к Верити – или это было что-то большее? – которая начала расцветать в его душе, когда слова Верити заставляли его сердце буквально выпрыгивать у него из груди.
– Ты мне ничем не обязана, – возразил Джеймс.
Она и без того дала ему больше, чем он заслуживал, потому что он мог только брать. Ему нечего дать ей взамен.
– Ты мне ничего не должна.
– Чепуха! – воскликнула Верити, отметая его слова взмахом руки. – Кроме того, праздник даст мне возможность чем-то заняться, а то я занята только своими травами. Мне будет приятно планировать праздник, в самом деле. Пожалуйста, не заставляй меня отказываться от этой идеи. Мне доставит такое удовольствие заниматься этим, и я знаю, что люди придут. Точно придут!
Глаза Верити сверкали воодушевлением, а голос стал взволнованным. Она была неотразима.
– Да, полагаю, ты сможешь убедить любое количество людей, чтобы они пришли, – сказал Джеймс и подумал, что Верити смогла бы, пожалуй, очаровать даже пикси в их волшебной роще, если бы только захотела это сделать.
– Значит, ты разрешаешь?
Джеймс искоса посмотрел на нее.
– Если хочешь знать, эта затея меня смертельно пугает.
У Верити вытянулось лицо.
– Так ты действительно боишься, что они не придут?
– Наоборот, я очень боюсь, что они придут.
– О!
Верити свела брови, озадаченная словами Джеймса. Она выглядела так очаровательно в своем недоумении, что Джеймс едва сдержал улыбку.
– Видишь ли, люди слишком давно не собирались в Пендургане, и я не уверен, что готов к этому.
Лицо Верити как будто осветила тысяча свечей.
– Вы увидите, милорд... Ты увидишь! Если ты откроешь этим добрым людям свой дом и свое сердце, они не будут презирать тебя. Возвращение округи к нормальной жизни может привести только к добру. За это они улыбнутся тебе с благодарностью и будут счастливы.
Джеймс больше не мог сдерживаться. Он взял руку Верити и поднес ее пальцы к губам. Ему многое хотелось сказать ей, но...
– Спасибо! – Это было все, что он сумел произнести.
Верити медленно отняла свою руку и быстро отвела глаза, щеки ее пылали. Когда она снова встретилась с Джеймсом взглядом, глаза ее опять горели от воодушевления.
– Это будет так весело, я уверена! Ты должен сказать мне, Джеймс, какие развлечения людям понравились бы больше всего. Я могу догадаться об общих развлечениях, но, наверное, есть какие-то корнуэльские игры и обычаи, о которых я ничего не знаю. Должна быть, конечно, и музыка. И танцы. Есть корнуэльские традиционные танцы, которые надо планировать заранее? А как мы будем устраивать палатки и торговлю разными товарами? О, а еда? Нам надо будет много еды. Ты должен мне сказать...
– Верити!
Она перестала болтать и недоуменно уставилась на Джеймса, склонив голову набок. Джеймс широко улыбнулся и заметил, как ее глаза посветлели и стали мягче при взгляде на него. От его внимания не ускользнуло, что Верити, говоря о планах, без конца употребляла «мы». Это вызывало у него странное пьянящее чувство.
– У тебя на подготовку три с лишним месяца, – сказал Джеймс. – Не надо спешить заняться этим сию минуту. Миссис Трегелли ответит на многие твои вопросы об играх, танцах и тому подобном. Она много раз помогала планировать летний праздник в Пендургане. А миссис Ченхоллз может дать совет относительно еды и напитков.
– Чудесно! – Верити наклонилась вперед, ее пыл был заразителен. – Тогда мы...
– Но предупреждаю тебя: будь осторожна с Агнес.
От слов Джеймса во взгляде Верити промелькнула тень.
– У нее свои представления о нашей дружбе, – сказал он. – Ты знаешь, что она думает? – Верити кивнула. – Агнес сделает все, чтобы затруднить тебе работу. Она ненавидит меня и имеет на то основания. Из-за тех отношений, которые она предполагает между нами, она, несомненно, не испытывает большой любви и к тебе. Ей не нравится, что ты пытаешься вызвать ко мне у людей дружеские чувства. Она воспользуется собственным ядом, чтобы снова уничтожить их. Осторожнее с ней. Праздниками всегда занималась Ровена, даже в мое отсутствие. Агнес не понравится видеть тебя на месте Ровены.