Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения

Академик В. В. Струве писал: «…врачи долины Нила были первыми, кто пытался преодолеть магическое мировоззрение, мертвящее мысль и волю человека… В ряде египетских медицинских папирусов мы находим свидетельство существования замечательного учения, названного „Тайна врача — знание хода сердца и знание сердца“. Это первый засвидетельствованный в истории человечества проблеск общей научной теории о возбудителе болезни. Он устанавливает, что основной причиной болезней человеческого организма является изменение системы кровеносных сосудов, связанной с сердцем, а не чары магов и ведьм и силы злых духов»6. В хирургическом папирусе Эдвина Смита, относящемся к Новому царству, описываются 48 видов травм и способы рационального лечения их. Оценивая эти сведения, Струве отмечал, что в папирусе «запечатлено одно из замечательнейших открытий, которое когда-либо было сделано в науке, — повреждения мозга влекут за собой болезненное состояние других частей тела»7.
  
Одновременно с возникновением зачатков научных знаний формировались неосознанные, наивные, но в своей основе материалистические, стихийные воззрения на природу. В Древнем Египте в мифологической форме был поставлен вопрос о материальной первооснове природных явлений: сотворение мира происходит само собой, а не вследствие воли творца. «…Хаотическая материя породила мир сам собой, без вмешательства демиурга: из первобытных вод выступила суша в виде холма, на котором позже был основан Гермополь»8. В главе 17 «Книги мертвых» говорится: «Кто великий бог, сам пришедший в бытие? Он вода, он Нун, отец богов». Ю. П. Францев писал, что «на стене одного из залов храма в Карнаке (время Сети I) читаем: „Прохладная вода, которая в стране этой, которая произвела все вещи, живущие, и из которой выходят все вещи“. В этом тексте дело идет о самой воде, а не о мифологическом образе или олицетворении воды» 9. Приведенное воззрение стоит на грани между мифом и тем наивным, «первоначальным стихийным материализмом» 10, который Ф. Энгельс отметил у ионийских философов. Плутарх писал, что Фалес взял идею о воде как основе всего существующего именно у египтян.
  
У истоков древнего свободомыслия
 
В Древнем Египте возникает отделение права и морали от магических табу. Несмотря на то что древнеегипетское искусство было часто связано со жречеством и храмами, в нем появляются произведения, свободные от их влияния. Величайшим достижением искусства древних египтян был скульптурный реалистический портрет. Как указывала Р. И. Рубинштейн, «вопреки ограничениям строго регламентированных канонов и установлениям религии ваятели сумели воплотить в своих творениях духовную жизнь человека, передать восхищение его красотой, его внутреннюю жизнь, выразить радость бытия»11. По изображениям и надписям отдельных гробниц предполагают, что наряду с мистериями, разыгрывавшимися жрецами во время религиозных праздников, были и светские театральные представления.
В. древнеегипетской литературе не только большое число религиозных сочинений, но и произведения различных светских жанров — дидактические сборники изречений, сказки, повести, любовная лирика. Сторонниками секуляризации фольклора и литературы были прежде всего образованные и любознательные писцы.
Возможно, что демифологизация возникла среди жречества. М. А. Коростовцев писал: «…среди египетских жрецов были несомненно очень одаренные и умные, и именно такие лица с течением времени не могли не ощущать сначала и не понимать потом, что между накопленными эмпирическим путем знаниями и чисто религиозным мировоззрением имеются противоречия. Такое расхождение не могло не повести к зарождению скептицизма в отношении установившихся религиозных воззрений, а потом и к попыткам обобщений эмпирически накопленных знаний уже не на религиозной основе, а на базе их рационального рассмотрения»12. Некоторые жрецы пытались рационалистически пересмотреть и отбросить то, что уже осознавалось как нелепость. Б. А. Тураев писал, что жрецы запутались в учении о заупокойной участи людей и это не могло не принести свои плоды. Зачем заупокойные дары, если умерший — на попечении верховного бога и сам к тому же стал Осирисом? К чему магические заклинания при справедливом суде?13
Скептицизм к традиционным верованиям возникал в Древнем Египте и в связи с поборами жрецов. Еще в XX в. до н. э. в одном из текстов говорилось, что бог Атум сказал богу Нуну: «Я плаваю в воде, очень усталый, потому что люди ленивы (в приношении жертв)»14. В «исповеди отрицания», произносимой умершим на суде Осириса, записанной в 125-й главе «Книги мертвых», видно, каковы были обычные нарушения жреческих предписаний: «Я не истощал припасы в храмах. Я не портил хлебы богов… Я не ловил в силки птицу богов. Я не ловил рыбу богов в прудах ее… Я не гасил жертвенного огня в час его. Я не пропускал дней мясных жертвоприношений. Я не распугивал стада в имениях бога» 15.
Некоторые тексты эпохи Среднего царства содержат идеи, в которых ставится под сомнение заупокойный культ. Наиболее знаменитый из них — так называемая «Песнь арфиста», дошедшая до нас в двух записях XIV в. до н. э. — на стене гробницы царского скульптора Паатонемхеба и на папирусе «Харрис-500». Однако текст песни древнее. Как свидетельствует папирус «Харрис-500», он является «песнями, которые в гробнице царя Интефа провозгласного, которые перед арфистом», т. е. текст песни был вырезан на стене гробницы царя Интефа перед изображением исполнявшего ее певца. Исследователи считают, что песня была сочинена в период царствования царя XI династии Интефа, еще в XXII–XXI вв. до н. э. В переводе М. Э. Матье она звучит так:
 
 
…Тела исчезают и приходят, и другие приходят (на смену) со времен предков,
 
Покоятся боги (т. е. цари. — М. Ш.), бызшие прежде, в своих пирамидах,
 
Погребены мумии и духи в своих пирамидах.
 
Строившие гробницы — их мест больше нет.
 
Что же случилось с ними?
 
…Разрушены их стены, и мест этих (т. е. гробниц. — М. Ш.)
 
нет, как не бывало!
 
Никто не приходит оттуда,
 
Чтобы рассказать — что же с ними,
 
Чтобы рассказать о их пребывании,
 
Чтобы ободрить наши сердца…
 
Возвеселись же, да забудет твое сердце, что и тебя прославят,
 
Следуй сердцу твоему, пока ты жив,
 
Возложи мирру на свою голову,
 
Оденься в тонкие ткани,
 
Умащайся прекрасными настоящими мазями богов,
 
Умножай еще более свои наслаждения,
 
Не давай своему сердцу огорчаться,
 
Следуй желанию его и благу твоему,
 
Совершай свои дела на земле, согласно велению твоего сердца,
 
И не печалься, пока не наступит день плача по тебе,—
 
Не слушает жалоб тот, чье сердце не бьется,
 
И плач не вернет никого из могилы.
 
Итак, празднуй радостный день и не печалься,
 
Ибо никто не уносит добра своего с собою
 
И никто из тех, кто ушел туда,
 
Еще не вернулся обратно!16
 
 
В «Песне арфиста» противопоставлены разум, практика и опыт человека религиозной вере в загробную жизнь, в ней нет упоминания о суде Осириса, воздаянии и воскресении, отвергается заупокойный культ, признается бессмысленность строительства гробниц и приношений мертвым.
  
«Песнь арфиста» сопоставляют с другими древнеегипетскими памятниками, содержащими следы скептического отношения к загробной жизни. В противоположность жреческим обещаниям: «Ты восходишь к небу и получаешь яства бога мертвых и жертвы владыки некрополя», «Ты получаешь все то, что дается на земле» — на одной из гробниц написано: «Что наступает после смерти, приносит страдания, ты лишен всего, что тебе принадлежало на земле», «Белый миг, когда видят луч солнца, стоит больше вечности и господства над царством мертвых»17. В одной заупокойной автобиографической надписи, относящейся к эпохе эллинизма, жена обращается к мужу: «О брат, супруг, друг, не уставай пить и есть, напивайся, наслаждайся любовью, празднуй, следуй желанию сердца день и ночь. Весь Запад — страна сна, тягостного мрака; это место спящих в своих мумиях, не пробуждающихся, чтобы видеть своих братьев, своих отцов и матерей, забыло сердце и жен и детей»18.