Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция

Настроенность всех душевных сил в направлении решения определенной проблемы у многих учёных, философов, изобретателей требует свободы от других обязанностей, особенно от тех, которые требуют приспособления к сложной изменчивой обстановке текущей жизни. Нередко ученый, избираемый несколько лет подряд на должности ректора университета, декана факультета, утрачивает способность к продолжению научной работы. И неудивительно: чтобы согласовать интересы различных частей учреждения друг с другом, чтобы отстаивать его перед обществом и государством, нужно всегда иметь на пороге сознания множество мелких и крупных проблем (то защита автономии в случае какого-либо конфликта, то помещение для какой-нибудь студенческой столовой, то приветствие министру народного просвещения и т. д. и т. д.). Несколько лет такого напряжения и связанной с ним перестройки всех привычек душевной и телесной жизни может навсегда оторвать ученого от прежнего научного творчества его.
  
До сих пор шла речь об отдельных поступках человека и об идее в основе их. Но выше было уже сказано, что то же учение может быть применено ко всему организму человека. Всё строение организма и все биологические функции его есть сложный поступок субъекта  [CCXCII]. Высший субстанциальный деятель, строящий свой организм и управляющий им имеет в виду все органы, все соотношения их и процессы как единую идею, подлежащую реализации. В союзе с другими деятелями низшего типа он осуществляет эту идею, как певец арию, не с характером необходимости, а свободно, внося вариации и изобретения, соответствующие, условиям места и момента. Биологические процессы повторяются шаблонно лишь до тех пор, пока они удовлетворяют деятеля осуществляющего их, пока цели его остаются прежними и средства для достижения их находятся в среде. Таким образом, идея, напр., человеческой формы бытия не есть принудительная природа субстанциального деятеля, имеющего теперь человеческий организм; этот самый деятель мог находиться раньше на низшей степени развития; тогда он организовал себе тело низшего порядка, чем человеческое, напр., может быть тело какого-либо вида животных или, напр., систему какого-либо нервного центра в теле другого человека.
Усвоение субстанциальным деятелем идеи человеческого организма можно представить себе следующим образом. В составе организма человека находится множество деятелей низших ступеней развития, чем человеческое я. Все они в союзе с человеческим я осуществляют более или менее важные функции тела, становясь причастными идее человеческого организма в более или менее полной, степени. "Те из них, которые в полной мере усваивают идею человечности, становятся в момент зачатия организующим центром зародыша нового человека. Жизнь других живых существ и размножение их следует понимать аналогично этому учению о человеке.
Поскольку множество деятелей подчиняются одному высшему деятелю, усваивая его идею, получается столь целостное единство, что действия, производимые ими, исходят как бы от одного-единственного субстанциального деятеля. Лейбниц, говоря о таких союзах монад называл их термином «сложная субстанция» и связь их, устанавливающую такое единство, называл vinculum substantiale. Особенно ярко она обнаруживается в том, что можно назвать целостною причинностью сложного существа: центральный деятель органического целого, будучи сверхпространственным, непосредственно влияет на остальных подчинённых ему сверхпространственных деятелей так, что все они сообща производят сложное действие, все "стороны которого координированы друг с другом и так единодушно осуществляются, как если бы они исходили не от множества, а от одного-единствейного деятеля. Так напр., какой-нибудь опасный прыжок совершается человеком под одновременным влиянием я, согласующего в одно целое деятельность глаз усиленную деятельность сердца, сокращение множества мышц  [CCXCIII].
Такой целостный причинный акт я, определяющий одним волевым напряжением сразу множество процессов в различных органах, следовательно, в различных местах пространства, не может быть понят в рамках механистического миропонимания, сводящего всякое причинное воздействие только к давлению или толчку движущихся в пространстве не проницаемых материальных частиц. Изображая это миропонимание в карикатурной форме, можно представить себе я как микроскопическую частицу материи, быстро переносящуюся от одного нервного центра к другому, чтобы толчками о них согласовать деятельность глаза сердца, мускулов, рук, ног и т. п. Никакого метания из стороны в сторону не нужно, если я и подчиненные ему деятели сверхпространственны и способны к непосредственному интуитивному общению.
Не только поступки, исходным пунктом которых служит сознательное решение, но и такие биологические процессы, которые вполне подсознательны, во множестве случаев имеют характер целостного причинного акта. Примером могут служить даже такие явления, как реакция иммунитета, состоящая в появлении множества лейкоцитов в том месте организма, где нужно уничтожить какие-либо вредные микроорганизмы.
Совместное появление их есть следствие единого сигнала из центральной нервной системы, как это вытекает из опытов С. И. Метальникова показавшего, что такую реакцию можно превратить в условный рефлекс (напр., после впрыскивания холерных вибрионов в вену кролика лейкоцитная формула крови резко меняется, именно количество лейкоцитов очень возрастает, иногда вдвое, втрое; если производить такие впрыскивания в течение ряда дней, сопровождая их каким-либо другим раздражением, напр. звуком трубы, почесыванием кожи и. т. п., то можно достигнуть того, что лейкоциты будут появляться в крови в увеличенном количестве без впрыскивания вибрионов в ответ лишь на звук трубы или почесывание кожи  [CCXCIV].
Органическое целое живого тела и процессов в нём нередко оказывается нарушенным заболеваниями и уродствами. Объясняется это не только неблагоприятными воздействиями среды, но и внутренними силами организма, В самом деле, не следует забывать, что организм состоит из множества субстанциальных деятелей, которые отчасти самостоятельны. Организм есть сложная, иерархически построенная система наподобие того, как армия построена иерархически: как в армии на вершине её стоит главнокомандующий, ему подчинены командиры полков, а им офицеры, от которых зависят солдаты, так в теле, напр. человека во главе стоит человеческое я, которому непосредственно подчинены деятели, стоящие во главе высших нервных центров и целых систем органов; далее, спускаясь вниз, надо допустить, что в составе каждой клетки есть свой деятель – организатор её, ещё ниже в центре каждой молекулы и, наконец, в центре каждого атома есть упорядочивающий его деятель. Как в армии множество действий исполняются деятелями самостоятельно, но в духе требований главнокомандующего а иногда и против его воли, что может нарушать стройность целого, так и в организме низшие системы его отчасти самостоятельны и иногда даже действуют вопреки интересам целого.
Таким образом, индивидуальная идея организма (его эйдос, Gestalt) никогда не осуществляется безупречно. Однако этим не опровергается учение о теле в духе органического миропонимания, утверждающего приоритет целого над частями. Такие опыты, как, напр., выращивание тканей и органов вне организма в соответствующих питательных средах показывают только, что каждая ткань и каждый орган есть в некоторой степени автономный под-организм. Способность органов к самостоятельной активности особенно ярко обнаруживается опытами Шпеманна пересадки тканей. Пересадка, напр., сетчатки под кожу животного вызывает в коже изменения в направлении превращения её в светопреломляющий аппарат. Из этих наблюдений вовсе не вытекает, будто процессы в организме осуществляются механически, не целесообразно. Они только показывают, что в организме есть много центров относительно самостоятельной целестремителъной деятельности; действия таких центров, в нормальных условиях полезные для целого, совершаются отчасти по тому же шаблону и в непривычных, ненормальных условиях, а потому могут оказаться не полезными, даже вредными для целого  [CCXCV]. Целестремительность этих действий, несмотря на их несовершенство с точки зрения интересов целого, всё же остаётся несомненною.