Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)
Еще я научилась жарить сырники. Они почти перестали у меня пригорать.
Наладила отношения с мамой. Помогли мне в этом психолог и расстояние, а так же то, что родители больше не вникали во все события нашей жизни.
Все потекло размеренно и гладко, так что я даже стала напрягаться от желания Тимура вернуться обратно в Москву. То, что начиналось как временная история, пока Тим не наработает опыт, имя и связи, превратилось для меня в жизнь, о которой я мечтала и которую была не готова менять.
Все стало почти идеально. И даже родители Тимура, пожилые и очень традиционных взглядов люди, никогда не пеняли нам на то, что у нас нет совместных детей. Видимо наличие тринадцати внучек под боком как-то умерило их пыл.
Именно об этом, не о внучках, а об абсолютном счастье и гармонии в душе, я думала пока кто-то большой и лысый лез со своими обнимашками.
- Тимур погоди, да погоди ты, звонят. – Я увернулась от мужа и, выставив руку вперед, ответила на телефон, - Да, Александр Васильевич, ага.
На другом конце провода говорили что-то неразборчивое. Наш Зав никогда не повышал голос, чем очень гордился, но вот в таких телефонных разговорах это ему мешало. Заткнув второе ухо, чтобы устранить лишний шум, я напряженно вслушалась.
- Да, это я рассказывала, - непроизвольно улыбнулась, услышав знакомую фамилию, - а вы думали, я вам всем врала после корпоративной рюмашки? Белый Филипп Львович, мой хороший друг. Точнее друг нашей семьи. Еще точнее муж лучшей подруги, а что? Вам автограф достать? Это я могу.
Тимур снова подошел ко мне, но я, вскинув ладонь вперед, его остановила. И так не слышно ни черта, и сердце почему-то бешено стучит в предчувствие беды.
- Я не поняла, Александр Васильевич. Алло, говорите уже громче, я не понимаю! Да что ж такое, - убрав от лица айфон, с силой стукнула по динамику, будто это могло помочь. И вернув его обратно, услышала, как у шефа сдали нервы и он, наконец, прокричал то, что пытался объяснить до этого. И в эту секунду мой мир рухнул. – Поняла…
Теперь уже шептала я.
Все внутри оборвалось. И ночь, и едкий больничный свет, и абсолютная тишина вдруг ополчились и напали на меня разом. И стало плохо. И очень страшно.
- Настюш, все хорошо? – Тимур обеспокоенно смотрел мне в лицо.
- Нет, Тимочка, все плохо. Все очень, очень плохо. Сейчас главный звонил, им привезли Филиппа Белого. Страшная авария на мосту, не факт, что выкарабкается.
- А Римма?
- А Римма… с ним. Так и сказал: Филипп Белый с женой… же-е-н-о-ой.
Я убрала телефон и опустилась на пол. Тимур сел рядом со мной и обнял меня крепко-крепко. Тогда мы еще не знали, что это только часть испытаний, уготованных нам.
КОНЕЦ