Прекрасная колдунья

— Да, милорд. Действительно кстати, — раздался голос рядом с ним.
Рон взглянул на Джину, и она ответила ему таинственным взглядом своих больших глаз; легкая улыбка тронула ее губы.
— Тебе нравится идея устроить турнир, цветочек?
— Я всегда любила пышные зрелища. Шум и музыка, поединки рыцарей, выступления жонглеров и акробатов… Я была бы в восторге от всего этого, милорд!
— В таком случае, решено! Накануне Иванова дня мы устроим турнир. — Он посмотрел на сэра Роберта. — Хватит нам времени на подготовку?
Сэр Роберт кивнул, хотя явно был слегка озадачен.
— Только если сделать все очень быстро, милорд. Значит, канун Иванова дня?
Не успел Рональд ответить, как Джина рассмеялась, и крошечные бубенчики тихо зазвенели.
— Самый подходящий день, милорд! Самый подходящий…
 
Глава ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Приготовления к турниру были в самом разгаре и достигли уже лихорадочного напряжения. Стоя у окна, Джина праздно наблюдала за тем, что делалось во внутреннем дворе замка, и в который раз удивлялась царившей там суете. Хорошо еще, что из этого окна ей были видны и округлые холмы за деревней, и зеленая кромка леса, и блестящая лента реки Вай. Серебристой змеей извиваясь между деревьями и соломенными крышами лачуг, она то появлялась, то вновь исчезала из виду, сверкая на полуденном солнце.
— Миледи?
Джина обернулась и посмотрела на вошедшего, не в силах сдержать улыбку. «Миледи!» Могла ли она подумать, скитаясь в поисках пропитания, что когда-нибудь услышит такое обращение?! Впрочем, «Ваше высочество» подошло бы больше, но здесь, конечно, никто не станет называть ее так. Ведь она была всего лишь любовницей их господина…
— Что такое, Боуэн? — спросила она.
Сын Оуэна улыбнулся ей в ответ, и, уловив его мысли, она поняла, что он, как всегда, находил ее обворожительной. Боуэн был красивым молодым человеком и против Рональда, похоже, зла не таил. Хотя тот и присудил его к пятнадцати ударам за сообщничество с Гэвином, юноша, очевидно, считал этот приговор справедливым. Веселый, остроумный и всегда предупредительный, Боуэн в последнее время сделался ее тенью, а Джина смотрела на него почти как на своего пажа.
— Я сделал все, что вы просили, — объявил он. — А вы уверены, что лорд Рональд даст разрешение?
— Я же говорила тебе, Боуэн, что это сюрприз! Рональд ни о чем не подозревает, но ему наверняка понравится. Разве ты не видел, как прекрасно Бьяджо все исполнил на репетиции? Мы проделывали это сотни раз по всей Европе. А однажды, у австрийского герцога… ну, впрочем, неважно. Это старая история, которую лучше не вспоминать сейчас. — Она обворожительно улыбнулась. — Но помни — это секрет!
Молодой человек с сомнением покачал головой. Джина уже сто раз уверяла его, что номер совершенно безопасен, но Боуэна, очевидно, страшила именно необходимость держать все в секрете. Нужно было срочно что-нибудь придумать.
— Ну, это секрет не от всех, — небрежно сказала Джина. — Элспет, конечно, узнает, поскольку она должна помогать нам в подготовке. Я даже рассказала об этом леди Кейлин, но только не стоит говорить сэру Брайену: он слишком нервный и мнительный.
— О, если даже сестра лорда знает об этом…
— Конечно, знает! А теперь запомни: там должен быть дым, но только не огонь. И не слишком торопитесь, а то вы все испортите.
— Хорошо, миледи. Я прослежу, чтобы все было подготовлено именно так, как вы сказали.
— Прекрасно. И можешь рассчитывать на помощь Бьяджо. — Она слегка нахмурилась. — Если только он не слишком увлекся, разыгрывая из себя рыцаря.
Боуэн сделал шаг вперед. Солнце, бьющее из открытого окна, заискрилось в его голубых глазах, и он невольно прищурился.
— О, Бьяджо делает успехи, миледи. Сэр Петер говорит, что он очень ловок и быстр, особенно для человека, никогда не державшего в руках копье.
— Да-да, я это слышала и от самого Бьяджо.
Она слышала это от него уже тысячу раз. Просто смешно, какое удовольствие находил он в том, чтобы, забравшись на коня, с деревянным мечом и длинной палкой вместо копья, скакать во весь опор к мишени, установленной на пустыре. Не раз тяжеленная мишень, раскачавшись, била его в спину, и он кубарем летел с лошади, но это нисколько не охладило его пыла. Вот дурачок! Все эти скачки и тренировки перед турниром превратили взрослых мужчин в каких-то мальчишек. Джина была уже не рада, что так горячо поддержала тогда сэра Петера.
Кроме того, ее раздражали бесконечные меры предосторожности; можно было подумать, что целое войско собирается прокрасться в замок под предлогом празднества. Тайные советы и сборища, споры насчет того, что лучше: переодеть своих людей и смешать их с толпой гостей или просто устроить турнир за деревней — все это затягивалось до глубокой ночи.
Собственно, больше всего Джина досадовала на то, что внимание Рональда переключилось с нее на этот турнир. Она замечала, что невольно делает глупые вещи, чтобы как-то привлечь его внимание, а главное — чувствовала себя не очень уверенно, какое-то странное беспокойство точило ее изнутри все сильней и сильней. Джина попыталась поделиться этим с Рональдом, но он просто отмахнулся от нее. Такое равнодушие к ее состоянию, разумеется, тоже страшно рассердило Джину. Просто с ума можно было сойти, до чего все вокруг ее раздражали!
— С вашего разрешения, миледи, я сделаюсь вашим распорядителем и буду наблюдать за всеми деталями.
Боуэн опустился на одно колено, как делал всякий раз, когда приближался к Джине, словно бы воздавая ей должное уважение. Так поступали далеко не все, и она улыбнулась ему.
— Я очень ценю твои услуги, Боуэн. И не могу себе представить, что бы делала без твоей помощи.
Это была правда: он оказался бесценным помощником, поскольку делал все, не задавая слишком много лишних вопросов.
Юноша посмотрел на нее снизу вверх, в его голубых глазах светилось обожание.
— Если бы я мог попросить… это слишком дерзкая просьба, но… Я мечтал бы иметь вашу ленту, чтобы надеть ее на турнире, миледи.
— Мою ленту? — переспросила Джина, приятно удивленная.
Никто никогда не просил ее об этом прежде. Правда, однажды она сама предложила Рону… Но об этом лучше было не вспоминать: он тогда просто не принял ее всерьез. Теперь же Джина была польщена и почувствовала себя героиней какой-нибудь рыцарской баллады — из тех, которые бродячие певцы-менестрели рассказывали для развлечения почтеннейшей публики.
— Шелковый шарф тебе подойдет, Боуэн?
— Я буду хранить его как зеницу ока, а когда выиграю турнир, принесу вам с победой! — пылко пообещал юноша.
Джина достала из сундука полоску красного шелка. Ткань переливалась тонкими золотыми нитями и благоухала жасмином. Это был ее самый любимый шарф, Джина считала, что он словно специально предназначен для того, чтобы его надели в ее честь.
Когда с милостивой улыбкой она вручала ему этот шарф, Боуэн схватил ее руку и, все еще стоя на коленях, прижался к ней губами.
— Моя прекрасная и обожаемая госпожа! — прошептал он. — Ради вас я готов на все!
— Ах, какой пыл! — произнес вдруг у нее за спиной низкий голос.
Обернувшись, Джина увидела Рональда, стоящего в дверях, опершись о косяк. Он улыбался, но это была одна из тех улыбок, которые не сулили ничего доброго. Джина уставилась на него, не в силах пошевелиться, а он, перешагнув через порог, гибкими упругими шагами пошел к ним.
Рон был в куртке и рубашке, а не в полном боевом облачении. При нем был меч, но легкий вместо тяжелого боевого, который он обычно носил. И все-таки это было такое грозное зрелище, что Джина поспешно выдернула свою руку у Боуэна. Она не подумала, что это выглядит подозрительно, а Рон, разумеется, подумал. В его светлосерых глазах появился опасный блеск, но Джина быстро пришла в себя. В конце концов, он сам виноват!
Если он не согласился носить ее цвета, почему она не может оказать эту честь другому?
Джина перевела взгляд на своего верного пажа… и поняла, что, пожалуй, оказала ему честь напрасно.