(Не) верю. В любовь (СИ)

Его рельефной тело прижимает меня сверху. Поцелуи рассыпаются по щеке, шее, ключицам. С моих губ срываются стоны.
Пальчиками зарываюсь в волосы на его затылке, пытаюсь удержать, когда Адам спускается жалящими поцелуями ниже.
— Моя малышка… Моя нежная девочка, такая сладкая… Моя девочка, — хрипит, падая на простыни рядом и тут же притягивая меня к себе.
Слов нет. Я беру ладонь Адама, прижимаюсь к ней щекой и затихаю. Смотрю в обожаемые глаза напротив и знаю одно — счастливее меня нет никого на свете.
  
Август 
— Дети, у нас для вас потрясающая новость — мы с вашей мамой ждём ребёнка.
— Кхм, — Дима кашляет и чешет затылок, — дело в том, что мы с Ксюней тоже.
Все тихо смеются, а потом переводят взгляд на краснеющую меня.
— Милая, а ты ничего не хочешь нам сказать? — спрашивает мама.
— Мы тоже, — я скромно улыбаюсь.
Разве это не чудо?
 Бонус 
Неухоженная женщина, под глазами которой залегли чёрные синяки, дрожащими от нетерпения пальцами открывает письмо, чтобы тут же с ненавистью уставить на фотографии.
— Чёртова девка, чтобы ты горела в Аду, — выплёвывает, смотря на фото, где её сын и дочь счастливо улыбаются.
Дочь в свадебном платье, рядом с ней высокий жених, который обнимает девушку слишком собственнически. Рядом с дочерью темноволосая девушка. Тоже в свадебном платье. Сын женщины бережно держит её пальцы в руке.
— Мерзкие твари, — шипит и рвёт фото.
Хватает следующую, где оба её ребёнка в церкви. Венчание. И сын, и дочь. Счастливые. Умиротворённые. Вторую фотографию постигает та же участь, что и первую. Мелкими кусочками она оседает на пол.
На третьей фотографии её дети крестят малышей. Женщина смотрит на счастливую семью, которая стоит у церкви. Пара среднего возраста, на руках у мужчины серьёзный мальчуган, похожий на отца. Справой стороны от них стоит темноволосый парень и голубоглазая блондинка. На руках у девушки маленький ангелочек в белом платье. Слева стоит блондин, похожий как две капли воды на сестру, обнимает брюнетку одной рукой, а другой держит сына, который недовольно смотрит в камеру исподлобья. А посередине стоит священник. Тот самый священник, из-за которого весь план провалился.
Женщина кричит, рвёт письмо и все фотографии. Она в ярости.
Одна из соседок по камере поднимает с пола четверть фотографии, рассматривает её.
— У тебя дочь замуж вышла? — спрашивает с улыбкой.
— Да эта тварь… — из уст женщины льются проклятия.
Она кричит о том, что плохо детей воспитывала. А вечером того же дня её находят со сломанными рукой и носом, заплывшими от синяков глазами на её койке.
Мать всегда должна оставаться матерью в любой ситуации.
А что касается Евгения… То с ним сделали то же, что делал он с несовершеннолетними. Только в разы, в разы хуже. Но это уже совсем другая история…