Право первой ночи для генерала драконов 2 (СИ)

Как только дракон опустился, она ловко соскочила и уже на бегу рассмеялась — звонко, радостно, так, как когда-то умела смеяться только Марика, и тут же принялась что-то щебетать, захлебываясь от восторга.
Дракон в тот же миг обернулся — перед нами предстал молодой мужчина, высокий, с ясными глазами и упрямым подбородком. В нем невозможно было не узнать отражение и моего лица, и Дрейка. Наш сын Антуан, названный в честь его деда императора.
  
Он поймал свою рыжую, закружил, и она, смеясь, целовала его, не стесняясь нас.
Я смотрела на них, не в силах оторваться. Слезы подступили к глазам, но не от боли, не от грусти. От счастья.
Кто бы мог подумать… Наш сын обрел свою истинную пару в лице внучки Шона и Марики. И теперь она делила с ним его драконье долголетие.
Да, наших друзей давно уже не было в этом мире. Но они жили — в этих глазах, в этих веснушках, в этой звонкой наглой улыбке, в этой дерзкой любви. Марика передала внучке не только внешность, но и стальной характер.
Но не время было грустить. У меня была новость, которой мне не терпелось поделиться с мужем. 
— Как смотришь на то, чтобы завтра… — начал он, обняв меня за плечи, — слетать в тот мир, недавно открытый драконами? Помнишь, ты говорила, что хочешь увидеть их огромные парящие города?
Я прикусила губу и отрицательно покачала головой.
— Боюсь, в ближайшее время я никуда не смогу лететь.
Он обеспокоенно нахмурился.
— Что-то с крылом? Болит? Снова сделала слишком резкий вираж? Я же говорил тебе, береги…
Я не выдержала и рассмеялась. Весело, счастливо. И, не говоря ни слова, опустила его ладонь себе на живот.
Он замер. На его лице появилось сначала непонимание… затем осознание… и наконец-то искренняя, невероятная, как у ребенка, улыбка.
— Ты… — только и выдохнул он благоговейно. 
— Мне кажется, в этот раз у нас будет девочка, — прошептала я.
Дрейк обнял меня крепко-крепко, вдыхая запах моих волос, а я, зарывшись в его плечо, позволила себе один вдох — долгий, глубокий, полный бесконечного, мирного счастья.
Мы стояли на той самой поляне, окруженные небом, ветром и жизнью. Нашей жизнью.
И я знала — все будет хорошо.