Поднять на смех! (Сатирические рассказы, стихи, басни, миниатюры писателей автономных республик и об

  
 ЗИМНИЕ БЕСЕДЫ-ДОСАДЫ 
 
 
 
Так вы незнакомы с Хагсу-Хвастуном?
 
Он правит совхозом. При этом
 
Он только зимой вспоминает о том,
 
О чем забывает он летом.
 
Он знает, что значит в совхозе зима:
 
Бушует шурган за дворами,
 
И если зимою пусты закрома,
 
То поздно бежать за кормами…
 
Но вы незнакомы еще с Болсуном,
 
Он фермами правит. При этом
 
Зимой он заботится лишь об одном,
 
О чем не заботится летом…
 
Вот, сытно откушавши, в первом часу
 
Вдвоем с Болсуном Болтуновым
 
В брезентовом «газике» едет Хагсу
 
К овечкам… баранам… коровам…
 
Их «газик» к ближайшей кошаре довез,
 
Где блеяли овцы спросонок,
 
Где больно царапался белый мороз,
 
Как сытый, игривый котенок.
 
Кошара казалась невестой с грехом,
 
Покрытой фатой неуместной
 
И брошенной солнцем — ее женихом,
 
Сбежавшим с другою невестой.
 
Где ветер в загоне-клетушке листал
 
Вчерашней соломы остатки,
 
Товарищ Хагсу разговаривать стал
 
С одной племенной овцематкой.
 
— Бе-бе, — прохрипела овца по слогам,
 
Болсун перевел, как по нотам:
 
— Овца говорит, что готовится к вам
 
Прийти с небывалым приплодом…
 
— Ну, что же, — Хагсу Болсуну отвечал, —
 
Понятно овечье желанье
 
Дать базу моим прошлогодним речам,
 
Помочь мне сдержать обещанье.
 
Что ж дальше она продолжает твердить?
 
Что значит «ме-ме» в переводе? —
 
Болсун, ободренный, стал переводить:
 
— Овца говорит при народе,
 
Что если ее не накормят зимой,
 
Напрасно приплода вы ждете:
 
Не только ягненка, но даже самой
 
Овцы по весне не найдете! —
 
И тут же Хагсу изменился в лице:
 
— Ну, это уж тупость баранья! —
 
И вышел, спиной повернувшись к овце,
 
Проститься забыв на прощанье…
 
Он в «газике» молча сидел с Болсуном.
 
Они не обмолвились словом.
 
Беседа с овцою казалась им сном,
 
А явью — поездка к коровам…
 
Вот ребра жердей обозначили бок
 
Стоянки в заснеженном мраке —
 
Стояла разбитой стоянка-базок,
 
Точь-в-точь разгильдяй после драки.
 
Начальство направилось на сеновал,
 
Но сено здесь не ночевало,
 
Тут даже камыш не шумел, а шуршал —
 
Для шума его было мало…
 
И в этот мороз, в эту стынь, снеговерть,
 
Просунув рога под жердями,
 
Стояла корова, худая, как жердь,
 
И ела начальство глазами.
 
Корова сказала охрипшее «му»,
 
Как будто мычать ей мешали,
 
И тут же язык показала ему,
 
Изрезанный весь камышами.
 
Болсун это «му» перевел с языка
 
Коровьего на человечий:
 
— Камыш не запарив, не жди молока,
 
Он только желудки калечит. —
 
И снова Хагсу изменился в лице:
 
— Откуда такое нахальство,
 
Чтоб каждой корове и каждой овце
 
Позорить прямое начальство?! —
 
Тем временем «газик» вдали за базком
 
Простился с брезентовым кровом:
 
Коровы слизали брезент языком
 
В буквальном значении слова.
 
Корову на месте с поличным застав,
 
Увидев состав преступленья,
 
Болсун весь наличный пастуший состав
 
Заставил пойти в наступленье.
 
Коровы успели сыграть свою роль,
 
Коров изловили не скоро…
 
А в «газике» голом, как голый король,
 
Хагсу удирал от позора!
 
Кто в деле не смыслит ни «бе» и ни «му»,
 
Командует им неумело,
 
И будет спокойней и нам и ему,
 
Коль он удалится от дела…
 
 
 Перевод с калмыцкого А. Внукова. 
    
МАГОМЕТ ХУБИЕВ
 
 
 
  
 АЛАН-ВЕСЕЛЬЧАК 
 
 Знания Мыты 
Мыты отличался красноречием и любил учить людей правильно понимать жизнь. Однажды он сказал:
— Человек ежедневно должен обогащаться новыми знаниями. Если же в какой-то день он не пополнил свои знания, значит, в этот день он не жил.
— Правильно, — согласился Алан и добавил: — Судя по твоим знаниям, ты еще не родился.
 Плохие директора 
— Как там у вас Шамай работает? — спросил Алана Джамног. — Он все жаловался, что директор завода — плохой человек.
— Того директора уже перевели на другой завод, а вместо него теперь новый.
— Вот, наверное, Шамай радуется?
— Нет, не радуется.
— Почему?
— Потому, что прежний директор ограничивался тем, что ругал его за прогулы, а новый директор понял, что ругать бесполезно, и уволил.
— А что теперь делает Шамай?
— Просится к старому директору.
 Лучше так 
Однажды Бадай подошел к Алану и спросил:
— Ты мне друг?
— Друг.
— Тогда больше не разговаривай с Узеиром.
— Почему?
— Я с ним поругался. Не разговаривай и с Дебошом.
— А с ним почему?
— Он — друг Узеира. Не разговаривай и с Мухтаром — он зять Узеира, с Джанхотом тоже, он брат его снохи…
— Не-ет, — возразил Алан, — чем не разговаривать с половиной аула, лучше перестану разговаривать с одним тобой.
 Встреча на улице 
Алан и его жена встретили Дауле на улице спустя три дня после его повышения. Они, как и раньше, поздоровались с ним приветливо, а тот только кивнул головой и прошел мимо.
— Что же он своих вчерашних друзей не узнает? — возмутилась жена Алана.
  
— Он сейчас не только друзей, но и себя не узнал бы, если бы вдруг встретил на улице, — заметил Алан.
 Проворный 
Бийберт давно решил написать научную работу, но не знал, о чем и с чего начать.
Однажды Алан спросил его о том, как продвигается дело.
— О-о! Теперь хорошо!
— Что, наткнулся на истину?
— Нет, на книгу. Ее автор, кажется, Бекболат. В ней так хорошо изложены все мои мысли, что я сразу понял, о чем должен писать.
— Кто бы мог подумать, что Бекболат такой проворный, — сказал сокрушенно Алан, — сумел украсть твои мысли на десять лет раньше, чем они к тебе пришли.