Мифы и легенды народов мира. т.3. Древний Египет и Месопотамия

Таблица V
 
 
Ров перейден, и вступают они удивленно
 
В строй лесных великанов. Дышала природа покоем,
 
Но коварный Хумбаба к ним подползал незаметно.
 
Мощное тело его в одеянии было волшебном.
 
Шамаш заметил опасность, и с неба ударила буря.
 
Восемь он выпустил ветров, и громы загрохотали.
 
Молнии перекрестились, словно мечи великанов.
 
И ослепленный ветрами, и оглушенный громами,
 
Силы теряя, Хумбаба голос могучий возвысил:
 
— Сдадимся тебе, победитель! Можешь взять меня в рабство!
 
Кедров сруби, сколько хочешь, лесов моих порожденье.
 
Сам их на место доставлю, дворец для тебя я воздвигну.
 
— Вспомни коварство Хумбабы! — послышался голос Энкиду. —
 
Он не достоин пощады. Но с ним мы покончим позднее.
 
Много опасней Хумбабы лучи в одеянье волшебном.
 
Если погашены будут, творец их могучий затмится.
 
— Нет! — Гильгамеш отозвался. — Если изловлена птица,
 
Птенчикам некуда деться. Сначала Хумбабой займемся.
 
Что до лучей сиянья [233], оставим их напоследок.
 
Так, убеждая Энкиду, топор Гильгамеш поднимает,
 
 
 
Бог Энки и сражающиеся герои
   
 
 
С силой его направляя прямо в затылок Хумбабы.
 
В грудь хранителя кедров меч свой вонзает Энкиду.
 
— Время птенцами заняться, — молвил владыка. — И сразу
 
Стал топтать он ногами светящееся одеянье.
 
Меж тем Энкиду другое сорвал с неподвижного тела
 
И бросил в яму с водою — и в яме вода закипела,
 
Пар испуская горячий. Энкиду же сеть набросил
 
На пять остальных сияний. И все они оказались
 
В той же кипящей яме, ее заполнив до края.
 
— Теперь возьмемся за кедры! — сказал Гильгамеш и секирой
 
Он по стволу ударил. И лес задрожал от удара.
 
— Что ты делаешь, друг мой, — проговорил Энкиду. —
 
Тело живое ты губишь. Я чувствую запах крови.
 
Сходна она с людскою, только цвета другого.
 
 
Таблица VI
 
 
Утром, от сна пробудившись, Гильгамеш очищает оружье.
 
Грязное скинув с себя, все чистое он надевает.
 
В мантию облачившись, он примеряет тиару.
 
На красоту Гильгамеша Иштар направила взор свой.
 
С речью к нему обратилась: — Супругом стань мне, владыка!
 
В дар от меня ты получишь небесную колесницу,
 
Золотом блещут колеса, остов янтарный пылает.
 
Сразу же быстрые мулы тебя на небо доставят.
 
Ты дворец мой увидишь и пройдешь через двери
 
В благоухание кедров. Перед тобою колени
 
Слуги мои преклонят и одарят великим богатством.
 
— Слушать тебя не желаю. — Гильгамеш отвечает богине. —
 
Лучше тебя одарю я дарами, какими желаешь.
 
Дом твой небесный украшу, зерном амбары наполню,
 
Только б тебя не коснуться. Твое отвратительно лоно.
 
Ты — как жаровня, которая в стужу тепла не приносит,
 
Ты — как дырявая дверь, что в дом пропускает все ветры,
 
Ты — как колодец без крышки, песчаному вихрю открытый,
 
Ты — сандалия, жмущая ногу, мех, пропускающий воду.
 
Вспомни, кого ты любила, и в любви клялась, не краснея.
 
Где юноша чудный Думузи и почему он страдает? [234]
 
Пастушонка-птичку любила и его, как других, погубила.
 
Слышишь, как он рыдает: «Крылья, верните мне крылья!»
 
Лев могучий тебе полюбился — семь ловушек ему  награда.
 
Жеребца ты на ложе пустила, чтобы отправить в конюшню,
 
Чтоб уздечку в рот ему всунуть и лишить желанной свободы.
 
И еще пастуху-козопасу ты любовь свою подарила.
 
На костре выпекал он лепешки, сосунков приносил ежедневно —
 
Ты ж его превратила в волка, и его гоняют подпаски.
 
Был тобою любим Ишаллану, твоего он касался лона.
 
Где теперь этот муж влюбленный? В паука ты его превратила! [235]
 
Эту дерзкую речь услыхав, взвилась в небо богиня осою
 
 
 
Ассирийские пехотинцы (VIII в. до н. э.)
 
 
 
И предстала перед очами своего родителя Ану.
 
Слезы лились потоком, а глаза, как звезды, сверкали.
 
— О отец мой, — вопила она. — Гильгамеш причинил мне обиду:
 
Перечислил мои прегрешенья, опорочил меня перед всеми.
 
— Ты сама, — ей родитель ответил, — оскорбила царя Урука.
 
Потому-то и перечислил Гильгамеш твои прегрешенья.
 
— Нет, он будет мною наказан, — не унималась богиня. —
 
Если меня не поддержишь, Нижний мир я открою +
 
И оттуда выпущу мертвых, чтобы живых всех пожрали.
 
Устрашенный этой угрозой, обратился Ану к богине:
 
— Я согласен. Какую же кару ты решила ему назначить?
 
— Бык мне твой нужен, — сказала богиня, — пусть Гильгамеша погубит.
 
— Будет бык, — отвечает Ану. — Только он нуждается в корме,
 
Ибо бык он земной, не небесный, любит он траву и мякину,
 
Но в зерне его главная сила. Так очисти людские амбары,
 
Чтобы бык мой не был голодным и сражаться мог с Гильгамешем.
 
— Будет сделано все, что ты просишь, — отвечала отцу богиня.
 
 
 
Эту ночь запомнили люди. Бык свалился с неба на землю,
 
Опустился на берег Евфрата. В семь глотков осушил он реку,
 
И побрел он, мыча, к Уруку, — ведь Иштар его погоняла.
 
До сих пор можно видеть ямы от дыхания страшного зверя.
 
Шум услышали побратимы и покинули города стены.
 
Бык, узрев идущих героев, брызнул в лица им едкой слюною
 
И хвостом ударил огромным. От удара Энкиду согнулся,
 
И за рог он быка ухватился, приподняв могучую морду.
 
Гильгамеш же ударил в горло, и свалился бык бездыханным.
 
У чудовища вырезал сердце Гильгамеш в подарок Шамашу.
 
Со стены Урука богиня изрыгала во гневе бессильном
 
Побратимам проклятья. И тогда Гильгамеш изловчился —
 
У быка он вырезал корень и швырнул им в лицо богини.
 
Созвала всех блудниц богиня, чтоб оплакать эту потерю, —
 
Бычий огромный корень, что на ствол был похож древесный.
 
Гильгамеш же созвал умельцев, чтоб рога в серебро оправить.
 
В них входило шесть мер елея, чтобы им совершить возлиянье
 
В честь отца своего Лугальбанды.