Собрание сочинений. Том 1

 Федерико 
 
 
Как сирена, речью нежной
 
Ввергли вы меня, синьора,
 
В бездну горести безбрежной.
 
 
 Расходятся в разные стороны. 
 Кассандра 
 
 
Честь моя! Будь мне опорой,
 
Иль паду я неизбежно.
 
 
 Федерико 
  
 
 
Ноги гнутся подо мною.
 
 
 Кассандра 
 
 
Сердце смятено мое.
 
 
 Федерико 
 
 
Страстью я томлюсь больною.
 
 
 Кассандра 
 
 
Я погибну от нее.
 
 
 Федерико 
 
 
Я же нет: мертвец давно я.
 
 
  
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
 
 
 ЗАЛА ГЕРЦОГСКОГО ДВОРЦА В ФЕРРАРЕ 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
 
 Аврора, маркиз Гонзаго. 
 Аврора 
 
 
Я сказала правду вам.
 
 
 Маркиз 
 
 
Быть не может! Взвесьте снова
 
То, что вы мне сообщили,
 
И не говорите громко.
 
 
 Аврора 
 
 
Я вас в тайну посвятила,
 
Чтобы мне советом помощь
 
Оказали вы.
 
 
 Маркиз 
 
 
Но как же
 
Вы узнали о греховной
 
Связи графа и Кассандры?
 
 
 Аврора 
 
 
Слушайте же! Я не скрою,
 
Что любила графа, хоть
 
Он коварством превосходит
 
Грека хитрого Улисса [188].
 
Он, когда отцом был послан
 
В Мантую встречать Кассандру,
 
Обязался честным словом,
 
Столь дешевым у мужчины,
 
В брак вступить со мной законный.
 
Но вернулся он печальный
 
И отверг совет отцовский
 
Жизнь свою связать с моею
 
Лишь под тем пустым предлогом,
 
Что меня он к вам ревнует.
 
Так как ревностью пришпорить
 
Слишком медленное чувство
 
Вправе женщина нарочно,
 
С вами сблизилась я, Карлос,
 
Но не тронула нисколько
 
Сердце графа. Кто не любит,
 
Тот и ревновать не может.
 
Стала я искать причину
 
Равнодушия такого
 
И, поскольку проникать
 
Через толщу стен способен
 
Рысий взор ревнивых женщин,
 
Я ее узнала скоро.
 
С туалетною Кассандры
 
Смежны два больших покоя,
 
Где развешано по стенам
 
Множество картин отборных
 
И зеркал в роскошных рамах.
 
Подозрение не ходит,
 
А крадется. Я, проникнув
 
В первую из этих комнат,
 
Вижу в зеркале, — о ужас! —
 
Как лобзанья, словно розы,
 
Граф срывает с уст Кассандры.
 
Я ушла оттуда с дрожью,
 
Плача о своей утрате
 
И об их позоре общем.
 
Зная, что в отъезде герцог,
 
Предались они пороку
 
Столь открыто и столь слепо,
 
Словно им и не зазорно,
 
Что быть может обнаружен
 
Их проступок, на который
 
Не решился б ни язычник,
 
Ни нагой дикарь заморский.
 
Мне казалось в ту минуту,
 
Что и зеркало немое
 
Затуманилось слегка,
 
Чтоб не видеть их позора.
 
Позже получила я
 
Много доказательств новых
 
И могу уверить вас,
 
Что паденье было полным.
 
Говорят, что скоро герцог
 
Возвратится из похода,
 
В дни которого украсил
 
Род свой древний славой громкой,
 
Послужив отважно папе
 
И святейшему престолу.
 
Посоветуйте, что делать
 
В положении подобном
 
Мне, которая боится,
 
Что еще ей станет горше,
 
Если вы, как Федерико,
 
Мне в любви клянетесь только
 
Для того, чтоб так же низко
 
Поступить потом со мною.
 
 
 Маркиз 
 
 
Нет лекарства лишь от смерти,
 
Да к тому же смерть, Аврора,
 
Лишь над нашим телом властна,
 
А не над душой, поскольку
 
Тот бессмертен, кто умеет
 
Жить для славы и потомства.
 
Герцогу сказать должны вы,
 
Что женой мне стать готовы,
 
И возможность обретете
 
В Мантуе зажить спокойно.
 
Если даже дикий тигр,
 
Чьих тигрят украл охотник,
 
След которого потерян,
 
Броситься способен в море
 
От неутоленной мести,
 
То искупит жертвой большей
 
Свой позор Ахилл феррарский [189],
 
Ибо кровь одна отмоет
 
Столь жестокую обиду,
 
Если только раньше грозный
 
И всевидящий создатель
 
Карой не воздаст за похоть
 
И в гигантов непотребства
 
Не метнет небесных молний.
 
Вот таков совет мой вам.
 
 
 Аврора 
 
 
Вместе с вашею рукою
 
Я принять его согласна.
 
 
 Маркиз 
 
 
Пусть же зеркалом Горгоны
 
Для Цирцеи новой станет
 
Зеркало в ее покоях! [190]
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
   
 Те же, граф Федерико и Батин. 
 Федерико 
 
 
Как! Он даже ждать не стал,
 
Чтобы встретили его мы?