Музей суицида

Уже десятки лет уверенные последние слова Альенде, Más temprano que tarde, «скорее рано, чем поздно», словно издевались надо мной, издевались над всеми, кто еще верил в мир равенства и свободы, о котором он мечтал и за который умер, издевались – потому что если это завтра и наступит, то скорее поздно, чем рано… слишком поздно.
Какой вариант неумолимого времени выберет человечество: настоятельное «рано» или «слишком поздно»? Если слепое, упрямое отрицание неоспоримых свидетельств того, что мы шагаем к катаклизму на перегретой планете, сотрясаемой бедами, раздорами и авторитарными соблазнами, грозит ввергнуть нас в пессимистическое «слишком поздно», то верно и то, что массовые протесты и мобилизация граждан, страна за страной, обещают некий вариант «рано»: бунтари и сироты всего мира готовы сражаться за честь и справедливость.
Может, возобладает одна из этих тенденций, а может – вторая.
И вот я опять, через тридцать лет после событий, описанных на этих страницах, почти через полвека после смерти Альенде, все еще колеблюсь между дилеммой «может, так» или «может, этак», с которой началась эта хроника, – все еще не знаю, после этой исследовательской вылазки, каким будет результат, и только этот роман-сигнал стал моим небольшим, порой серьезным, а порой шутливым вкладом.
Не думаю, что я могу еще что-то сделать.
Я скоро умру. Меня поглотит то одиночество, которого я боялся ребенком. С единственной надеждой на бессмертие как капли воды в реке, которая достигнет моря.
И это – мое прощание, мой личный эпилог.
Эпилог: от греческого «эпи» и «логос». Логос: речь, слово. Эпи: в заключение, вдобавок, также.
Эпилог: то, что идет потом, после того, как слова сказаны, написаны.
Но произнесено ли уже последнее слово благодарности в этой книге откровения, на этих последних страницах?
Здесь, в самом конце нашего пути, остается вопрос, к которому вела эта история, который задал Джозеф и который я теперь задаю от его имени: какое будущее ждет человечество, кто напишет наш эпилог, кого поблагодарят наши потомки?
Подобно древним секвойям, что пели Джозефу Орте, Альенде продолжает обращаться к будущему.
Неродившиеся слушают, призывают – призывают, словно наши предки, – чтобы дороги, полные деревьев, alamedas будущего, открылись.
Может быть, достаточно много нам подобных, живущих сейчас на нашей находящейся в опасности Земле, научатся слушать, призывать, отвечать?
Последнее слово еще не сказано.