Золотая месть
Глава 25
Трент прожил на нелегальном положении восемнадцать лет. Он считал, что в деле перевоплощения успех зависел больше от умения вжиться в образ персонажа, чем от внешних атрибутов грима.
Возраст и цвет глаз, осанка и манера держаться, одежда и прическа – все это было основой. А затем детали: как человек завязывает галстук; держит ли он мелочь в кармане, или в кошельке; как завязывает шнурки на ботинках; в какой обстановке чувствует себя непринужденно; где живет, где делает покупки; какой у него автомобиль, какие предпочитает отели, рестораны? Делает ли зарядку? Что смотрит по телевизору, в кино? Какие читает газеты, журналы, книги? Любит ли музыку?
Изображать Сэмми Самуэльсона было нетрудно. Гражданин Доминиканской Республики, он получил гостевую визу на въезд в Соединенное Королевство в британском консульстве в Нассау и перед тем, как вылететь в Майами рейсом «Америкэн Игл», провел час в банке Нассау. Из Майами он полетел в Лондон на самолете «Америкэн Эрлайнс». Самуэльсон выглядел лет на пятьдесят пять, но, видимо, надеялся казаться моложе. Черные волосы зачесаны назад, виски с сединой, бифокальные очки – но в его возрасте это было естественно. Он был в хорошей форме и держался, может быть, даже слишком хорошо, учитывая, что военные сейчас уже не в моде.
Его твидовый костюм был слишком легок для такого климата, но, очевидно, сшит на заказ и неплохо скроен. Кашемировое пальто принадлежало к тому типу вещей, что выглядят очень хорошо в магазине, но начинают садиться в плечах, стоит поносить их немного. Коричневые ботинки изготовлены в Мексике с претензией на британское происхождение, но не дотягивающие по качеству. Один из тех полосатых галстуков, которые вроде бы должны означать принадлежность к какому-то клубу или обществу, но в действительности не означает ничего. Служащие авиакомпании принимали его за крупного спекулянта, но он прилично себя вел и не пил ничего, кроме крем-соды и кофе, так что, скорее всего, это был проходящий курс лечения алкоголик.
Аргентина и Англия гораздо дольше были друзьями, чем врагами, а кроме того, Сэмми Самуэльсон имел белую кожу, так что чиновник иммиграционной службы был вежлив и задал всего несколько вопросов, а затем сразу же поставил печать в паспорте. Сэм взял свой чемодан искусственной кожи с конвейера и беспрепятственно вышел из таможенного отделения через зеленый коридор.
Фирменный автобус доставил его в Пост-Отель, где для него был забронирован номер на неделю. Он оставил у портье кредитную карточку «Америкэн Экспресс» обычного зеленого цвета. Не став распаковывать вещи, поехал на метро в центр Лондона и вышел на станции «Грин-Парк». Прошел через парк и мимо Букингемского дворца, вышел на Мэлл, а затем свернул и обогнул дворец Сент-Джеймс. Здесь, остановившись, он задержался ровно настолько, сколько требуется, чтобы прикурить сигарету от капризной зажигалки.
Никто как будто не следовал за ним.
Бросив сигарету на канализационную крышку, он двинулся по Джермен-стрит мимо витрин ателье, где шьют на заказ мужские рубашки. Без пяти час повернул к Охотничьему клубу – излюбленному заведению британского высшего общества. Когда он был на полпути к цели, ему в глаз залетела соринка, и он, зайдя в подъезд, попытался извлечь ее кончиком носового платка. Надевая очки, он столкнулся с каким-то типичным английским джентльменом в хорошем сером фланелевом костюме, который, как обычно, направлялся из конторы в свой клуб на ленч.
Сэмми Самуэльсон извинился на испанском языке и тихо добавил по-английски:
– Ресторан «Критерьон», через пятнадцать минут.
Ресторан «Критерьон», выстроенный в стиле модерн, с мраморными стенами и полом, с куполообразным потолком, выложенным зеркальными плитками, находился на южной стороне площади Пикадилли. Сэмми занял столик посередине первого зала за колонной. Когда-то он приглашал сюда даму на ленч и помнил, что здесь в двух шагах не было слышно ни слова. Идеальное место для встреч.
Англичанин пришел вовремя. «Критерьон» был не вполне подходящим местом для такого изысканного джентльмена, а дружелюбие двухметровой официантки в платье от «Доктора Мартина» и с модной прической напугало его больше, чем все перипетии «холодной» войны. Англичанина звали Чарльз Бенсон; он был среднего роста, с карими глазами, каштановыми волосами, худощавым лицом и стройной фигурой. Волнистый завиток волос все время падал ему на глаза, придавая мальчишеский вид, не соответствующий возрасту. Хотя он и состоял на гражданской службе, жалованье имел как у военного, и равнялось оно окладу бригадного генерала. В последний раз когда они встречались, у него на пальцах были мозоли от поводьев, но убытки, которые потерпела компания «Ллойд», привели к тому, что субсидии на поло были урезаны. Теперь он занимался бегом трусцой. Именно Бенсон был бы шефом Сэмми, если бы тот остался работать в Отделе разведки.
– Сэмми Самуэльсон, – представился Сэмми, и они пожали друг другу руки.
– Пива? Или вы предпочитаете вино?
– Минеральной воды, – сказал Бенсон, не глядя на официантку.
Мужчины сели бок о бок, зная, что их не услышат; они наклонились друг к другу немного ближе, чем это обычно принято в Англии, но ведь Сэмми выглядел явным иностранцем.
– Рад видеть тебя, Чарльз, – сказал он. – Спасибо, что пришел.
– Вопреки правилам.
Нельзя сказать, что Бенсон нервничал – просто это было напоминание о том, что они должны соблюдать осторожность. А может быть, в этих словах скрывался намек на то, что эта встреча должна иметь важные причины, поскольку его жалованье особенно необходимо ему сейчас, когда компания «Ллойд» резко урезала его капитал… Но у Бенсона всегда все было скрыто в нюансах, разгадать их – все равно что читать глазами азбуку Брейля для слепых.
– Слышал, у тебя были трудности? – спросил Бенсон. В его улыбке, казалось, было больше юмора, чем он желал показать. – И что, на этот раз более серьезные, чем обычно?
– Да, пожалуй.
Сэмми сообщил, что за его голову объявлены премии.
– Да, триады это очень скверно, – покачал головой Бенсон. Он сделал заказ из меню, не взглянув на официантку, и перешел прямо к делу:
– И что же я могу сделать для тебя?
– Кто-то выдает информацию обо мне и распространяет ее на Дальнем Востоке, – начал Сэмми. – Было бы слишком очевидно, если бы это оказался действующий сотрудник Отдела разведки, так что скорее всего этот человек – бывший работник Отдела. Он, вероятно, недавно оказывал вам какую-то услугу – ты знаешь, как это бывает. Возможно, выдал какую-то коммерческую информацию, может быть, с китайской подоплекой – что-то из области судоходства, строительства, финансов.
– Так что – тебя запродали? – Им еще не подали заказ, но Бенсон вытер пальцы о салфетку. – Очень неприятно.
– Мне нужно только его имя, а не информация, которую он вам поставил, – сказал Сэмми.
Информация была собственностью Отдела, и Бенсон кивнул в знак благодарности.
– Дайте мне время до конца недели, мистер Самуэльсон. Вам бы не помешало побегать трусцой. Может быть, встретимся в Ричмонд-парке? Скажем, в субботу утром. – Официантка принесла заказ, и Бенсон передвинул кусок отлично приготовленной печенки барашка с одного края тарелки на другой. – Я думаю, мне было бы интересно выяснить источник утечки информации в Отделе.
– Какой бы высокий пост он ни занимал? Бенсон снова кивнул:
– Да, независимо от этого. Знаешь, ты смог бы справиться с делом более успешно и быстрее. Для нас это затруднительно – слишком много правил поведения. Мне нужно будет получить от него заявление, так что я хотел бы вернуть его обратно живым, если не возражаешь.
– Письменное заявление?
Бенсон минуту подумал, затем вытер салфеткой капельку подливки с нижней губы.
– Да, пожалуй, лучше всего было бы письменное заявление. Так будет меньше шуму, мистер Самуэльсон.
***Холодный ветер дул над серыми водами Женевского озера. Сэмми Самуэльсон шел по набережной. Он поднял воротник пальто, руки засунул глубоко в карманы. В аэропорту он купил суконную фуражку с пуговкой на макушке. Низко надвинутый козырек защищал лицо от ветра, очки прикрывали глаза.