Белград

Сейчас. Вот здесь. Слабая, бестолковая, с забитым носом и пятном собачьей крови на куртке, она его наконец поняла.
Напротив сидит Суров. Никого не стесняясь, держит ее руки своими, будто она сбежит; нежно, как собственник, держит; забирает место Руслана. Показалось, что это Чехов вглядывается в Аню. Ждет, что же она скажет теперь о своей собственной жизни. О том, рассчиталась ли она за счастье, за которое всегда надо платить. О собачонке, которая лаяла на воздушного змея. О запоздалом подарке отца, о матери с ее навязчивой заботой. О Душане, который с Нового года прочищал свой автомат, о старухе Мариночке, спасенной от расстрела самой Ольгой Книппер, о белой церкви, теперь заставленной геранями, о белобрысом мальчишке, попутавшем волну с войной. О любви, в которой паришь, пока тебя за веревочку не затянут, не закрутят назад, на землю. А там снаряд – свист, шар огня, туча пепла и дыма, грохот до глухоты. Землю бьет небо. Ты больше не в счет, самый маленький человек. В новостях скажут: ты – «сопутствующая потеря», ты ни при чем, в тебя не целились. Я это знаю теперь, Антон Палыч.
Вошел Стефан.