Невидимки
- Совершенно, кстати, незаслуженной, - вставил Мак и лукаво подмигнул.
- Конечно, сэр, - улыбнулся я. - Но во время демонстрации погибло восемь человек, и дело волей-неволей предали огласке. Хотя на судьбе Лаксфорса это ничуть не отразилось. Шведы еще со времен Карла Двенадцатого побаиваются русских; и боязнь эта коренится куда глубже, чем более поздний страх перед американским вмешательством. Вся страна вопила от негодования, узнав, что демонстрация состоялась по наущению советской разведки... Все и вся, способное помешать подводным лодкам рыскать у фьордов, будет встречено одобрением - пускай неохотным, однако же одобрением. Невзирая на окаянное американское вмешательство... "Приемно-передающему центру" не грозит ничто; а посему и на меня рассердились очень умеренно. Самую малость...
Госпожа Бельштейн поднялась со стула в углу, приблизилась. Решительно и властно сказала:
- Довольно, мистер Хелм. Артуру пора отдохнуть.
- Слушаюсь, сударыня. Джэнет Бельштейн улыбнулась:
- Не сердитесь, Мэтт. И, пожалуйста, перед уходом удовлетворите мое любопытство, ответьте на вопрос. Я кивнул.
- Этот субъект... Беннетт. Он ведь настаивал на честном поединке? И если бы... победил, как рассчитывал скрыть от агентов то, что явился в бронежилете? Хочу сказать: если бы вы попали в него, на куртке и рубахе осталось бы отверстие. И ни капли крови. Как надеялся он утаить свою подлость?
Я рассмеялся:
- Миссис Бельштейн, ведь с ним не отряд бойскаутов, помешанных на чести и справедливости, явился! Не думайте, будто Беннетт надевал жилет втихомолку. Об этом отлично знали все! И гоготали бы впоследствии до упаду, судача, как за нос провели закаленного профессионала, оказавшегося глупым до такой степени, что позволил втравить себя в безумную дуэль...
Джэнет Бельштейн покачала головой.
- Н-да... Век живи - век учись. Поворачивая дверную ручку, я услыхал за спиною голос Мака:
- Эрик!
- Да, сэр?
- Вы побывали у самой базы... Видели ее. Верите или не верите россказням Олафа?
- Сэр, - ответил я с непроницаемым выражением лица, - я привык верить людям на слово! Баронская честь, видите ли...
- Разумеется, - сказал Мак. - Приходите завтра, я уже буду знать: могу или не могу раздобыть... обменный фонд.
* * *Обменный фонд Мак раздобыл исправно, и маленький бледный человечек плыл со мною в Ленинград на борту финского парома.
Обед подали прямо в каюту, и ужин тоже, и завтрак - сообразно полученным распоряжениям.
Когда паром причалил, я, сообразно тем же распоряжениям, покинул спутника в отправился осматривать бывшую русскую столицу - изумительный город, уже без малого шестьдесят лег приходящий в упадок. Советы весьма тщательно заботятся о том, чтобы иностранные туристы видели побольше достопримечательностей и поменьше болтали с местными жителями.
Не зная русского языка, я и не старался ни с кем болтать. На паром возвратились незадолго до отплытия, уже в сумерках.
С некоторым замиранием сердца я постучался в дверь собственной каюты. В конце концов, другая сторона стяжала неувядаемую славу людей, начисто лишенных всякого понятия о честности - даже сугубо деловой. Про совесть и говорить не приходится.
Раздался женский голос, ответивший по-фински. Ни слова не поняв, я предположил, что разрешение даровано, и переступил порог - виноват, комингс. Дверь мягко и плотно захлопнулась: на случай качки все корабли снабжают надежными пружинными запорами.
Бледный человечек исчез. На его месте обреталась молодая женщина. Я тотчас обратил внимание на пышную копну светлых, очень светлых волос. Женщина подняла голову и поглядела на меня огромными карими глазами.
- Простите, решила - это финский стюард.
- Мисс Ланд? - осведомился я.
Изумления было достойно! Астрид настоящая и поддельная смахивали друг на друга, точно сестры-близнецы. Конечно, располагая трехсотмиллионным населением, можно кому угодно подобрать хорошего двойника. И, ежели двойник умен, и актерскими качествами обладает, и получил доступ к человеку, чью роль будет играть, успех обеспечен.
Даже голос, даже акцент были почти неотличимы!
- Да, я Астрид Ланд, - сказала настоящая Астрид Ланд. - А вы, надо полагать, Мэттью Хелм, тот, кому я обязана...
- Вы никому и ничем не обязаны, сударыня. Женщина тихо засмеялась.
- Он вызволяет меня из нескончаемого серого ада, выдергивает из преисподней - и говорит: никому, ничем не обязаны... Кажется, паром отчаливает? Слава Богу! Я не дозволяла себе поверить в освобождение, считала их россказни очередным подлым трюком, попыткой породить надежду, потом ошарашить разочарованием, сломить окончательно...
Астрид облизнула губы:
- Все обо мне забыли, никто и пальцем не пошевелил. Родители, сами понимаете, молчали... Да и у кого помощи было просить? Объясните, чего ради вы задали себе столько трудов? Мы же ни разу, ни единого разу не встречались, мы - совершенно чужие люди!
- Видите ли, - ответил я, - история вышла весьма необычная... А рассказывать пришлось бы довольно долго...
- Времени предостаточно, - возразила она.