Авторы жизнеописаний Августов
Сто лет назад немецкий историк Г. Дессау обратил внимание на то, что некоторые названия должностей в нашей книге соответствуют не тому времени, которое описывается, а гораздо более позднему – уже после Диоклетиана и Константина; и что некоторым вымышленным персонажам даны имена с таким расчетом, чтобы они казались достойными предками вельможных родов, выдвинувшихся только в конце IV в. Он сделал вывод, что посвящения шести авторов Диоклетиану и Константину – фикция, такая же, как многое другое в этой книге, написана же она была значительно позже, в 390-х годах, и по-видимому, одним автором. Вероятно, неизвестный сочинитель взялся за свою работу всерьез, но столкнулся в ней с трудностями, непривычными для дилетанта, и стал решать их с помощью собственной изобретательности.
Дальше – больше, и наконец, он решил снять с себя ответственность, приписав свои измышления шести выдуманным же историкам прошлого. При книге, несомненно, бьшо какое-то общее предисловие, до нас не сохранившееся; может быть, там сочинитель и рассказьшал, как он будто бы нашел в архивах писания таких-то старинных историков, заинтересовался, порешил их издать и т. д.
Столь смелая гипотеза, разумеется, вызвала споры, затянувшиеся до наших дней. Большинство ученых примкнули к поздней датировке, предложенной Дессау; меньшинство держатся традиционной ранней датировки; отдельные ученые предполагают серединную дату, 360-е годы. Единогласие до сих пор не достигнуто и когда в 1957–1960 гг. этот перевод «Сочинителей истории Августов» печатался в журнале «Вестник древней истории», то автор одной из предпосланных ему статей, Е.М. Штаерман, склонялась к ранней их датировке, а автор другой, А.И. Доватур, к поздней.
Пусть читателя нашего издания это не смущает. Для него важно одно – не принимать за чистую монету все, что говорится на этих страницах. Перед ним не столько история, сколько исторический роман. Отделять в нем по крупицам факты от вымыслов – это трудная забота специалистов-историков. Мы намеренно не входим в эти подробности и ограничиваемся самым малым комментарием. Пусть то, что писалось как исторический роман, и читается как исторический роман. Этот жанр ведь тоже рожден античностью. Был нравоучительный роман Ксенофонта о воспитании мудрого Кира Персидского; был безымянный греческий роман о сказочных подвигах Александра Великого; в III в. н. э. ритор Филострат написал роман о мудреце и чудотворце Аполлонии Тианском, действовавшем при Нероне и Домициане; к этой традиции примыкают и «Властелины Рима» с той лишь разницей, что они используют в качестве материала более свежие события и старательнее стилизуются под «настоящую» историю.
Так и читали эту книгу на протяжении веков – как занимательное и поучительное чтение. На русский язык она была впервые переведена еще в любознательном XVIII в. («Шесть писателей истории об Августах», СПб., 1775. Ч. 1–2). В положительном XIX в. о ней не вспоминали. В пору революций и контрреволюции XX в. она ожила вновь. Поэт Валерий Брюсов, много и усердно занимавшийся поздней античностью, зимой 1917–1918 гг. читает цикл публичных лекций о падении Римской империй, целиком строя характеристику кризиса III в. на данных «сочинителей истории Августов», хотя отлично понимает их ненадежность. В примыкающей к этому циклу лекции «Урок истории» он, сжато и почти цитатно пересказывая описания бедствий времени их жизнеописаний Гордианов, Максима и Бальбина, Галлиенов и «30 тиранов», задает риторический вопрос: «Написано ли это вчера или это – пророчества, когда-то выставленные каким-то прозорливцем?» – и продолжает: «Забытая „История Августов“ для наших дней приобретает совершенно новое значение: если ее не стоило читать в течение 1600 лет, то теперь настало время снять с полки эту книжку, стряхнуть с нее пыль и положить к себе на стол. Биографиям императоров, составленным… около 300 г. по Р.Х., пришла пора сделаться „настольной“ книгой русского читателя в году по Р.Х.1918». Оставим Валерию Брюсову гиперболизм его стиля; но решимся предположить что эпоха, оправдывающая интерес русского читателя к истории этих «Властелинов Рима», еще не пришла к своему концу.
М.Л. ГАСПАРОВ