Ассистентка Злодея

– Прошу прощения, миз Эрринг?
Бекки со вздохом опустилась на землю и уронила голову на руки.
– Они уехали с абсолютным целителем. Кони у них быстрые, так что теперь они уже далеко. Может, уже в Сиятельном дворце – мне так кажется.
– Да ты сегодня просто сборник хороших новостей, – беззлобно сказала Эви, ища вокруг что-нибудь, чем укрыть голые руки Бекки. – Надо отвести тебя к Татьянне и ещё Блэйда найти.
Кусты снова зашуршали, все выпрямились. Появились тёмные волосы и такие же тёмные глаза. Клэр. Перепуганная и, как и остальные, безнадёжно растрёпанная.
– Ну, мы его поймали.
– Да как… – уставился на неё Злодей.
– Не записывай всё на наш счёт, – измождённо ответила Клэр. – Он запутался в кроне, так что дело было за малым. Я нашла нужные листья, а с моей магией их эффект усиливается.
Она встряхнула длинными тонкими пальцами и убрала с лица прядь волос.
Тристан достал из кармана зовущий камень и дождался, пока он засветится.
– Нужна повозка, немедленно!
– Где Блэйд? – спросила Бекки.
– Присматривает там за гивром, – Клэр указала в сторону и озадаченно посмотрела на всех троих. – А вы знаете, где отец?
У Тристана застыло лицо, если не считать чуть подёргивающейся жилки на челюсти.
– Где он, Трист? – испуганно повторила Клэр.
Прошло несколько разрывающих сердце секунд, прежде чем босс наконец ответил:
– Его забрали: решили, что он… Что он Злодей.
– Скотина! – завопила Клэр и набросилась на него с кулаками. – Как ты такое допустил? Отца могут убить, и виноват будешь ты!
У Эви разрывалось сердце: Тристан не шевелился и не уворачивался от града ударов по груди. Не поднимая руки, он ждал, пока Клэр успокоится. Удары становились всё слабее и слабее, а затем её голова наконец упала ему на грудь.
– А вдруг он умрёт, Тристан? – У Клэр надломился голос. – Вдруг он умрёт?
– Не умрёт. – Не утешение: клятва.
Клэр попятилась, всё ещё кривя губы, в глазах стояли слёзы. Но ничего не сказала, и тогда Злодей кивнул всем сразу, ни на кого конкретно не глядя:
– Пойду посмотрю, не получится ли украсть пару лошадей. И подожду с Блэйдом, пока не прибудет Бесславная Гвардия.
Через десять минут Злодей вернулся с двумя лошадьми.
– Все переночуете в замке, – сообщил он. Эви заметила, что Клэр даже не попыталась возразить, просто механически взобралась на лошадь и протянула руки Бекки, которую Злодей подсадил следом.
– С ней всё будет нормально? – спросила Эви, стараясь казаться равнодушной.
– Она справится, Сэйдж, – искренне ответил он.
Эви кивнула, жалея, что не может поехать с ними вместе в замок – хотелось быть рядом с Тристаном, пока тот пытается придумать, как спасти отца. За этим желанием последовало рвущее душу чувство вины. Собственная семья нуждалась в ней сильнее.
– Мне надо домой, – вздохнула Эви.
Босс на миг нахмурился.
– Поступай как знаешь, Сэйдж. Только… – Он с трудом сглотнул, а потом рывком усадил её на вторую лошадь, взял поводья. – Только будь осторожна.
Эви кивнула, вдруг перестав понимать, куда девать руки. Она нервно схватилась за поводья.
– Буду. И не переживайте, сэр. Мы вытащим вашего отца.
Он посмотрел ей в глаза с разочарованным видом.
– Сэйдж, злодеи не славятся умением спасать людей.
– Меня вы спасли, – прошептала она, но он уже ушёл в темноту, скользнул в тени, словно вернулся домой. У неё сдавило грудь, и она пробормотала сама себе: – Видимо, не захотел ехать со мной на одной лошади.
Эви направила лошадь по дороге к дому, и ей послышалось, как Бекки буркнула себе под нос:
– Идиоты. Все – идиоты.
Ну и в чём она была не права?
Она ехала домой, к семье, чувствовала, как тянет её назад, к Тристану, и гадала, не выйдет ли так, что эти метания между двух миров и разорвут её надвое.
  
Глава 48
 
Эви
Под головой не было подушки.
Пение птичек за окном возвещало, что утро уже настало, но Эви лежала не в собственной постели. К ней волной возвращались события прошлой ночи, а с ними – осознание того, что она заснула на диванчике в уютной домашней гостиной, укрывшись пледом и сунув под голову подушку, которая в какой-то момент решила, что больше не хочет лежать на своем месте.
  
Она со стоном пошарила вокруг и чуть не взвизгнула, когда нащупала чью-то голову.
Распахнув глаза, Эви увидела, что у дивана стоит сестра, а рядом – кружка с горячим напитком.
– Я сделала тебе чай, – произнесла она с такой гордостью, что у Эви защемило в груди.
Она медленно села, тело запротестовало. Бедра ныли после короткой скачки домой – мышцы не привыкли к верховой езде. Когда Эви вернулась, дома было тихо, а на диване вязала соседка. Эви отправила старушку домой с искренними благодарностями и четвертью собственной зарплаты за прошлую неделю, а потом у неё не хватило сил даже добраться до постели.
Она повалилась на диван, не снимая вчерашнего платья – рваного, в засохшей крови. У Эви вспыхнуло лицо, когда она осознала это, и она подтянула плед повыше, но было уже поздно. Он соскользнул достаточно, чтобы Лисса подпрыгнула, а тёмные кудряшки – вместе с ней.
– Что с твоим платьем, Эви? – Она в ужасе смотрела на платье.
– Попала в неприятности прошлой ночью, но всё в порядке, и все близкие тоже, – ответила Эви, надеясь, что этого хватит.
Лиссу это не успокоило – Эви скривилась, но сестра кивнула и вручила ей чашку с горячим напитком.
– Всё в порядке? – испуганно спросила Эви.
Потому что, честно говоря, она играла роль единственного родителя своей сестры и старалась как могла, но сомневалась, что сама затея так уж хороша.
Она понимала: отец старается, но и до болезни он не слишком утруждал себя воспитанием Лиссы, а теперь и вовсе превратился в человека, который просто развлекает её время от времени.
– Ага, – с честными глазами ответила Лисса.
Эви улыбнулась, отпила чаю – и тут же выплюнула его.
– Лисса, какая гадость! – Она отплёвывалась и кашляла, пытаясь избавиться от горечи уксуса на языке.
– Ой! Я чайник вчера почистила. Может, поэтому? – с напускной невинностью спросила сестра.
– Уксусом? – с подозрением спросила Эви и изобразила руками, будто хватает Лиссу, как когтями, – та захихикала.
– Нет! – пискнула Лисса, а Эви принялась щекотать её. Они обе смеялись до слёз и катались по полу, пытаясь одолеть друг друга. Эви была крупнее, зато Лисса обладала твёрдой детской уверенностью, что ей по плечу что угодно, и этого хватило, чтобы Эви уступила.
– Я сдаюсь! Ты победила! – хриплым после смеха голоса сказала она и села, но улыбка померкла, когда Эви увидела, как сестра вновь смотрит на окровавленное платье.
– Обещаешь, что никто не пострадал? – с сомнением спросила Лисса.
– Никто из тех, кто тебе дорог.
Это было ближе всего к правде, потому что прошлой ночью погибло много людей, но незачем говорить об этом Лиссе: Эви никогда и близко бы не подпустила сестру к такой опасности. Она вспомнила предателя, который оставил на столе записку – в их доме, в её спальне, – и поёжилась.
Лисса заметила и нахмурилась:
– Что такое?
Эви закусила губу, подбирая нужные слова.
– В особняке, где я работаю, завелась ужасная крыса. Жрёт припасы, ломает вещи, бесит кота, и, что ты думаешь, никак не могу её поймать.
Лисса постучала по подбородку.
– А ты в нужных местах смотрела?
– Везде, где они водятся. – Эви кивнула.
– А что насчёт мест, где они не водятся?
Эви осенило.
А что, если Лисса права? Что, если Эви слишком сосредоточилась на проверке очевидных мест? На составлении списков, когда надо было просто посмотреть прямо перед собой?
– Сдаётся мне, тебе пора бросать школу. Ты становишься слишком умной. Мне не нравится. – Эви пихнула Лиссу плечом. – Проверяла с утра, как там папа?
Лисса взяла кружку с гадостью и пошла на кухню, чтобы выплеснуть за окошко, а Эви отправилась следом.