Тайны Русского каганата

Поэтому гипотеза Г. Е. Афанасьева была убедительно опровергнута сторонниками традиционной версии этнической идентификации буртасов как финно-угорского населения Среднего Поволжья. Против буртасской версии высказались и исследователи СМК, не подверженные влиянию «хазарского мифотворчества» [254]. Причем надо отметить, что противоречия между концепцией финно-угорской принадлежности буртасов и их ираноязычным этнонимом не существует: долгое время в Поволжье кочевали сарматские племена, оказавшие сильное влияние на становление культуры и этноса финноугров этого региона.
«Буртасская» теория была опровергнута, и вопрос остался открытым.
 
Открытие Донской Руси
Принципиально отличную позицию в поиске имени носителей лесостепного варианта СМК занял еще в конце 1960-х гг. украинский археолог Д. Т. Березовец. Рассматривая информацию арабо-персидской средневековой литературы о славянах и русах, он справедливо полагал, что сообщения восточных источников дают возможность трактовать славян и русов как два разных этноса. Причем русы локализуются в районе Северского Донца, Оскола и Дона, а этнографические особенности русов, подмеченные арабскими путешественниками, удивительно точно соответствуют археологии лесостепного варианта СМК (большие богатые города, активная внутренняя и внешняя торговля, соответствие катакомбного обряда погребения похоронам в «могиле наподобие большого дома» у школы Джайхани). Однако общая концепция Д. Т. Березовца, построенная на этих выводах, не выглядела убедительной: он признавал единство СМК как государственной культуры Хазарского каганата, считая, что хазары, которым платили дань летописные поляне, северяне, вятичи, – салтовские русы, вассалы Хазарии [255].
Кроме того, Д. Т. Березовец не смог развить свою идею о Донской Руси на основе византийских и латиноязычных источников. Д. Т. Березовец писал, и его воспринимали, исходя из ложной посылки о существовании одной руси, а, имея такую установку, вообще невозможно объяснить весь комплекс источников о русах. Потому тезис археолога по лучил очень слабое дальнейшее развитие. Тогда его поддержал лишь Д. Л. Талис, пытавшийся на материалах приазовского и крымского вариантов безуспешно доказать, что и в Крыму росами называли алан [256].
Идею Д. Л. Талиса об аланах-росах в Крыму и Северном Причерноморье нельзя назвать бесперспективной, но конечно это не приазовский и крымский «варианты» салтовской культуры, так как антропологически их носители соответствуют праболгарам и сарматам (круглоголовый тип).
После этого версия Д. Т. Березовца долго игнорировалась в научном мире, и лишь в 1991 г. в городе Волоконовка Воронежской области вышла небольшая работа местного краеведа А. Николаенко, активно участвовавшего в раскопках поселений донских алан на реке Оскол вместе с С. А. Плетневой и Г. Е. Афанасьевым. Придерживаясь точки зрения о славянском происхождении племени русь, А. Г. Николаенко попытался соединить ее с локализацией русов Д. Т. Березовца. В «Донской Руси» он видит местное славянское население – носителей пеньковской и волынцевской культур, к которым в конце VII в. присоединился «большой массив» праболгарского и аланского происхождения [257]. Заслуга А. Николаенко состоит в том, что он отказывается от понимания СМК как территории Хазарского каганата. Но, к сожалению, позиция воронежского краеведа по самому принципиальному вопросу остается в рамках концепции Д. Т. Березовца: он считает Донскую Русь вассалом Хазарского каганата, жителей ее, по мнению Николаенко, восточные славяне «путали» с хазарами.
Между тем ни один из использованных Д. Т. Березовцом и А. Г. Николаенко источников не говорит о зависимости русов ни от Хазарского каганата, ни от какого – либо другого политического образования.
Но все-таки главный шаг был сделан – лесостепь салтовской культуры и этноним «рус» соединились.
 
Каган не может быть вассалом
Средневековые правители, как известно, очень внимательно относились к тому, как их называли подданные и главы сопредельных территорий. Назвать, например, короля князем в Европе значило бросить вызов. Титулы служили предметом самых высочайших диспутов. Франкский император Людовик II в 871 г., отвечая на письмо византийскому коллеге Василию I, указывал, кого можно, а кого нельзя было в его понимании именовать «хаганом»:
«Хаганом мы называем государя авар, а не хазар или норманнов (Nortmanni)» [258].
Естественно: ни с «северными людьми» (так переводится «нортманны»), ни с хазарами франки знакомы не были и о степени их могущества ничего не знали. Аварский же каганат на Дунае был разгромлен прадедом Людовика Карлом Великим на рубеже VIII – IX вв. К сожалению, послание Василия I, на которое отвечал франкский император, не сохранилось. Но очевидно, что василевс был другого мнения, ибо имел представление и о хазарах, и о «северных людях». Здесь самое время вспомнить еще раз о Бертинских анналах и о послах народа «рос», чей правитель называется хаканом. Ведь они также прибыли из Византии!
Титул хакана, который носил «царь» русов арабо-персидских источников, у кочевых народов и в потестарных образованиях с оседло-кочевым населением означал правителя, подобного европейскому императору. Например, тюрки VI в., от которых и распространилось это название, именовали хаканом китайского императора. Хаканом в степях Евразии считался абсолютный властитель, которому были подчинены многие, как правило, разноплеменные, земли, управляемые наместниками [259]. Принятие этого титула свидетельствует не только о независимости государства, но и о его претензиях на господство в регионе, в данном случае в Восточной Европе конца VIII – начала IX в.
Показательна и терминология, которую используют арабо-персидские авторы в отношении правителя русов. Если, например, глава славян называется часто раисар-руса’а («глава глав») или сахиб (арабское «правитель», «владетель»), то русами правит малик (царь, полновластный собственник, хозяин земли), который называется хакан.
Предлагаемая же нами концепция строится на тезисе о существовании в лесостепном Подонье самостоятельного государства под названием Русский каганат, что подтверждается как письменными источниками, так и новейшими археологическими материалами.
В классическом понимании, разработанном советской исторической наукой, в полном смысле государством является лишь то, что возникло в результате раскола общества на антагонистические классы. В 1960-е гг. было введено понятие «дофеодальный период» (переходный между доклассовой и раннеклассовой общественной формациями), начальным этапом которого является военная демократия. В политической сфере ему соответствовало «протогосударство» (или «варварское», «раннее» государство, «вождество») – политическая структура, в которой в весьма неразвитой форме есть элементы будущей государственности. Народы Восточной Европы в раннем Средневековье переживали именно дофеодальный период развития. В отличие от предыдущих форм вождество (чифдом) имеет: централизованную администрацию, строго фиксированную наследственную преемственность правителя и знати, социальную стратификацию. В вождестве есть разделение труда, обмен, а важнейшей функцией верхней страты является экономическая (организация производства и центральное распределение). Военная функция всегда обращается против соседей. В чифдоме появляются также полукастовые структуры. Исследователями политогенеза выделяются простоепротогосударство (в рамках части племени или при смешении субкланов разных племен) и составное (на уровне племени или нескольких племен, начинается разделение населения по территориальному принципу, судопроизводство осуществляется правителем, его помощниками и наместниками).