Тайны Русского каганата

 
Елена Сергеевна Галкина
Тайны Русского каганата
 
Введение
РУССКОЕ ГОСУДАРСТВО: БОРЬБА ЗА ИСТОКИ
По обилию споров и спекуляций, возникающих в современных научных и околонаучных кругах, с древнейшим периодом русской истории могут соперничать, пожалуй, лишь сюжеты, связанные с Октябрьской революцией.
Вопрос о начальных этапах становления Древнерусского государства действительно один из центральных в изучении российской истории. Его трактовка во многом определяет точку зрения на события последующих столетий, на общую линию развития России, да и на современные события. Именно тогда закладывались основы славяно-русского менталитета и особой социальной структуры, пронесенные через сотни лет и ныне коренным образом отличающие русский народ от европейцев. Кто создал государство на Руси, какие корни имеет великая культура домонгольского периода – от ответа на эти вопросы зависит и видение будущего России. И за предложением определенной концепции «начала Руси» стоит, как правило, конкретная политическая позиция. Поэтому исследование истоков Руси всегда сопровождалось жесткой борьбой, причем не только научной.
Сейчас, например, на ведущую роль в русской науке претендует норманнская концепция. Восточная Европа VIII – X вв., согласно представлениям нынешних норманистов, была разделена на две примерно равные сферы влияния: с северных областей взимают дань варяги-норманны (они же русы), с южных – иудейская Хазария. Мысли о способности славян к государственному строительству и об истоках российской власти напрашиваются сами собой…
 
Зачем нужно знать, «откуда есть пошла Русская земля»
Обсуждая вопрос о возникновении Русского государства, нужно договориться о понятиях и принципах. Само слово «государство» многозначно и противоречиво. В широком смысле понятие «государство» равнозначно «стране», то есть объединяет на определенной территории и народ, и власть. В узком историко-политологическом смысле это отделенная от общества и находящаяся над ним организация, система учреждений, обладающая верховной властью на этой территории. Именно отделение публичной власти – это главный рубеж между родоплеменным строем и «цивилизацией». В поисках истоков государственности на Руси нужно опираться на три обязательных признака. Налицо должны быть и территория, и народ, и независимая власть, контролирующая эту землю.
Вторая оговорка касается философской позиции. Дискуссиям о современных методах познания и концепциях исторического развития можно посвятить не одну книгу. Особенно так популярным сейчас идеям структурализма и «цивилизационному подходу». Нет смысла в этой книге спорить о новомодных течениях, не давших миру ни одного исторического открытия. Это и неудивительно. Как можно заниматься наукой историей, изначально думая, что нет ни законов истории, ни прогресса в развитии человечества, а задача ученого сводится к накоплению и описанию фактов? Такая философская позиция неотвратимо ведет в тупик, из которого выбраться будет очень трудно. Единственной методологией историка была и остается диалектика, а точнее – диалектический материализм, благодаря которому ученые-марксисты намного опередили своих коллег, поддавшихся «цивилизационным» и «эпистемологическим» соблазнам.
Государственная форма является важнейшим фактором устойчивости социального организма. Поэтому естественно, что в большинстве научных работ философского и исторического плана именно государство рассматривается как знаковый рубеж между «доисторическим» и «историческим» периодами развития любого общества, своеобразный венец первобытнообщинного строя. Поэтому проблема происхождения государства и этнической принадлежности его господствующего класса в свете таких установок напрямую связывается с вопросом об исторической судьбе этого государства и этносов, его составляющих.
Действительно, роль государства в ранних обществах в большинстве случаев можно характеризовать как прогрессивную и с позиций марксизма. Однако необходимо принимать во внимание, что процесс образования государства – политогенеза прогрессивен не сам по себе, а как формальное отражение и закрепление великого прогрессивного явления – разделения труда, и абсолютизация прогрессивности политогенеза без учета его влияния на развитие социально – экономических отношений неприемлема. Именно эта абсолютизация привела к современному состоянию так называемой норманнской проблемы: «официальный» антинорманизм не устоял после принятия норманистами тезиса о том, что восточные славяне были в IX в. способны к созданию государства без внешнего (норманнского) вмешательства. Результат очевиден – большинство специалистов по истории Древней Руси и раннесредневековой Восточной Европы на современном этапе придерживаются норманнской теории, принимая опровергнутую две сотни лет назад аргументацию Байера и Миллера.
В основе же этого процесса в новейшей отечественной историографии была методологическая ошибка советской антинорманистской школы. Известное замечание Энгельса о том, что «государство никоим образом не представляет собой силы, извне навязанной обществу», было понято слишком буквально – как необходимость умаления роли внешнего фактора в становлении государства. Таким образом, чтобы снять норманнскую проблему, казалось достаточным доказать способность славян к самостоятельному созданию государства.
Между тем Энгельс имеет в виду иное: он противопоставляет материалистический подход идеалистическому, для которого государство – нечто стоящее над обществом, независимое от него, не отрицая возможности деформации процесса политогенеза в результате внешнего вмешательства и выделяя три пути образования государства – афинский (как «чистый», очень редко встречающийся), римский и германский (в последних двух случаях государство возникает в результате взаимодействия нескольких этносов). Интересно, что советская медиевистика давно отказалась от тезиса о необходимой «автохтонности» государства, разрабатывая теорию о бессинтез-ном и синтезном путях политогенеза у варварских племен раннего Средневековья и признавая, что для некоторых народов, раздираемых противоречиями, даже извне привнесенное государство является благом.
Никем не отрицается, что у большинства народов государство возникает по римскому и германскому, то есть «синтез-ному» образцу, – в условиях, когда внешний для данного общества фактор деформировал естественный процесс политогенеза. Афинский, «чистый» путь, как правило, встречается только в изолированных в силу географических и исторических условий этнокультурных общностях. Но обособленность нельзя назвать положительным фактором, ибо она неотвратимо ведет за собой замедленность социального развития.
Напротив, процесс синтеза предполагает обмен опытом, как производственным, так и организационным, между участвующими в нем этносами, взаимную ассимиляцию. Причем чем больше будет разница в традициях социальной организации и уровне культуры между «победителями» (или этносом господствующего слоя) и «побежденными», тем дольше и мучительнее становится процесс синтеза: римско-германский синтез занял не менее четырех веков. Если разрыв очень велик (пример для раннесредневековой Европы – Гуннская держава, Аварский каганат), взаимная ассимиляция уже невозможна и созданное таким путем государственное образование быстро разрушается.
Таким образом очевидно, что этническое происхождение социальной верхушки является одним из важнейших вопросов при изучении проблемы политогенеза в конкретном обществе. Состав господствующего слоя оказывает непосредственное влияние на социально-политическую структуру; именно политическими традициями этого слоя определяется путь деформации «чистого» генезиса государства. Исследование конкретно-исторических примеров синтезного пути ближе подводит к выделению критериев, по которым определяется характер отношений между государствообразующими этносами, от коего, в свою очередь, зависит политическая организация зарождающегося государства.