Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ СОЧИНИЛ НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКУЮ КОЛЫБЕЛЬНУЮ, УКАЧИВАЯ СВОЕГО ПЛЕМЯННИКА – СЕМЕНА, КЛАВКИНОГО СЫНА
Спи, Семен, спи, 
Спи, понимаешь, спи! 
Спи, а то придет Кащей, 
Растудыть его в качель! 
Мент приедет на «козе», 
Зафуячит в КПЗ! 
Вот, какие, брат, дела – 
Мышка кошку родила. 
Спи, Семен, спи,
Спи, понимаешь, спи!
В две тысячи семьдесят пятом году 
Я вечером, Сеня, в пивную зайду, 
И пива спрошу, и услышу в ответ, 
Что рижского нет, и московского нет, 
Но есть жигулевское пиво –
И я просияю счастливо!
И робот топтун, молчалив и мордаст, 
Мне пиво с горошком зеленым подаст. 
И выскажусь я, так сказать, говоря: – 
Не зря ж мы страдали, И гибли не зря! 
Не зря ж мы, глаза завидущие,
Мечтали увидеть грядущее!
Спи, Семен, спи, 
Спи, понимаешь, спи. 
Спи, а то придет Кащей, 
Растудыть его в качель! 
Мент приедет на «козе», 
Зафуячит в КПЗ! 
Вот, какие, брат, дела – 
Мышка кошку родила. 
Спи, Семен, спи, 
Спи, понимаешь, спи,
Спи!..
 
О ТОМ, КАК КЛИМ ПЕТРОВИЧ ДОБИВАЛСЯ, ЧТОБЫ ЕГО ЦЕХУ ПРИСВОИЛИ ЗВАНИЕ «ЦЕХА КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА», И НЕ ДОБИВШИСЬ ЭТОГО – ЗАПИЛ
…Все смеются на бюро: «Ты ж как витязь – 
И жилплощадь, и получка по царски!» 
Ну, а я им: «Извините, подвиньтесь! 
Я ж за правду хлопочу, не за цацки! 
Как хотите – на доске ль, на бумаге ль, 
Цельным цехом отмечайте, не лично. 
Мы ж работаем на весь наш соцлагерь, 
Мы ж продукцию даем на отлично! 
И совсем мне, – говорю, – не до смеху, 
Это чье же, – говорю, – указанье, 
Чтоб такому выдающему цеху
Не присваивать почетное званье?!»
А мне говорят, 
(Все друзья говорят – И Фрол, и Пахомов с Тонькою) – 
«Никак, – говорят, – нельзя, – говорят –
Уж больно тут дело тонкое!»
А я говорю (матком говорю!),
Пойду, – говорю, – в обком, – говорю!
А в обкоме мне все то же: – Не суйся! 
Не долдонь, как пономарь, поминанье. 
Ты ж партийный человек, а не зюзя,
Должен, все ж таки, иметь пониманье!
Мало, что ли, пресса ихняя треплет 
Все, что делается в нашенском доме? 
Скажешь – дремлет Пентагон? Нет не дремлет!
Он не дремлет, мать его, он на стреме!
Как завелся я тут с пол-оборота: – 
Так и будем сачковать?! Так и будем?! 
Мы же в счет восьмидесятого года
Выдаем свою продукцию людям!
А мне говорят: – Ты чего, – говорят, – 
Орешь, как пастух на выпасе?! 
Давай, – говорят, – молчи, – говорят,
Сиди, – говорят, – не рыпайся!
А я говорю, в тоске говорю:
– Продолжим наш спор в Москве, – говорю!
…Проживаю я в Москве, как собака.
Отсылает референт к референту:
– Ты и прав, мне говорят, – но, однако, 
Не подходит это дело к моменту.
Ну, а вздумается вашему цеху, 
Скажем, – встать на юбилейную вахту?
Представляешь сам, какую оценку Би-Би-Си дадут подобному факту?!
Ну, потом – про ордена, про жилплощадь, 
А прощаясь, говорят на прощанье:
– Было б в мире положенье попроще, 
Мы б охотно вам присвоили званье.
А так, говорят, – ну, ты прав, – говорят, – 
И продукция ваша лучшая!
Но все ж, – говорят, – не драп, – говорят, – 
А проволока колючая!..
– Ну, что ж, – говорю,
– Отбой! – говорю.
– Пойду, – говорю, – В запой, – говорю!
Взял – и запил!
 
ПЛАЧ ДАРЬИ КОЛОМИЙЦЕВОЙ ПО ПОВОДУ ЗАПОЯ ЕЕ СУПРУГА КЛИМА ПЕТРОВИЧА
Ой, доля моя жалкая, 
Родиться бы слепой! 
Такая лета жаркая –
А он пошел в запой.
Вернусь я из магазина, 
А он уже, блажной, 
Поет про Стеньку Разина
С персидскою княжной.
А жар – ну, прямо, доменный, 
Ну, прямо, градом пот. 
А он, дурак недоенный,
Сидит и водку пьет.
Ну, думаю я, думаю, 
Болит от мыслей грудь:
– Не будь ты, Дарья, дурою – 
Придумай что-нибудь!
То охаю, то ахаю – 
Спокоя нет как нет!
И вот – Пошла я к знахарю, 
И знахарь дал совет.
И в день воскресный, в утречко, 
Я тот совет творю:
Вплываю, словно уточка, 
И Климу говорю:
– Вставай любезный-суженый, 
Уважь свой родный дом, 
Вставай – давай, поужинай, 
Поправься перед сном!
А что ему до времени?
Ему б нутро мочить!
Он белый свет от темени 
Не может отличить!
А я его, как милочка, 
Под ручки – под уздцы, А на столе:
Бутылочка, Грибочки, огурцы.
Ой, яблочки моченые 
С обкомовской икрой, 
Стаканчики граненые 
С хрустальною игрой,
И ножечки, и вилочки – 
Гуляйте, караси!
Но только в той бутылочке, 
Не водка: Ка-ра-син!
Ну, вынула я пробочку – 
Поправься, атаман!
Себе – для вида – стопочку, 
Ему – большой стакан.
– Давай, поправься, солнышко, 
Давай, залей костер!..
Он выпил все, до донышка, 
И только нос утер.
Грибочек – пальцем – выловил, 
Завел туманно взгляд, 
Сжевал грибок 
И вымолвил:
– Нет, не люблю маслят!