Когда я вернусь (Полное собрание стихов и песен)

 
ТАК ЖИЛИ ПОЭТЫ
 [15]
У одного поэта есть такие строчки:
В воде проживают рыбы, 
На солнце бывают пятна…
Поэты дружить могли бы, 
Но мнительны невероятно.
В майский вечер, пронзительно дымный, 
Всех побегов герой, всех погонь,
Как он мчал, бесноватый и дивный, 
С золотыми копытами конь.
И металась могучая грива, 
На ветру языками огня, 
И звенела цыганская гривна, 
Заплетенная в гриву коня.
Воплощенье веселого гнева, 
Не крещеный позорным кнутом, 
Как он мчал – все налево, налево… 
И скрывался из виду потом…
Он, бывало, нам снился ночами, 
Как живой – от копыт до седла, 
Впрочем, все это было вначале, 
А начало прекрасно всегда.
Но приходит с годами прозренье, 
И томит наши души оно, 
Словно горькое, трезвое зелье 
Подливают в хмельное вино.
Постарели мы и полысели, 
И погашен волшебный огонь. 
Лишь кружит на своей карусели 
Сам себе опостылевший конь!
Ни печали не зная, ни гнева, 
По – собачьи виляя хвостом, 
Он кружит все налево, налево, 
И направо, направо потом.
И унылый сморчок – бедолага, 
Медяками в кармане звеня, 
Карусельщик – майор из ГУЛАГа 
Знай, гоняет по кругу коня!
В круглый мир, намалеванный кругло, 
Круглый вход охраняет конвой… 
И топочет дурацкая кукла, 
И кружит деревянная кукла, 
Притворяясь живой.
 
ВАЛЬС-БАЛЛАДА ПРО ТЕЩУ ИЗ ИВАНОВА
Ох, ему и всыпали по первое, 
По дерьму: спеленутого, волоком! 
Праведные суки, брызжа пеною,
Обзывали жуликом и Поллаком!
Раздавались выкрики и выпады, 
Ставились искусно многоточия, 
А в конце, как водится, оргвыводы –
Мастерская, договор и прочее…
Он припер вещички в гололедицу 
(Все в один упрятал узел драненький) 
И свалил их в угол, как поленницу –
И холсты и краски и подрамники…
Томка вмиг слетала за «кубанскою», 
То да се, яичко, два творожничка… 
Он грамм сто принял, заел колбаскою,
И сказал, что полежит немножечко.
Выгреб тайно из пальтишка рваного 
Нембутал, прикопленный заранее… 
А на кухне теща из Иванова,
Ксенья Павловна, вела дознание.
За окошком ветер мял акацию, 
Билось чье-то сизое исподнее…
– А за что ж его? – Да за абстракцию. 
– Это ж надо! А трезвону подняли!
Он откуда родом? 
– Он из Рыбинска. – Что рисует? 
– Все натуру разную.
– Сам еврей? – А что? – Сиди не рыпайся! 
Вон у Ритки без ноги, да с язвою…
Курит много? – В день полпачки «Севера».
– Риткин, дьявол, курит вроде некрута, 
А у них еще по лавкам семеро… 
Хорошо живете? – Лучше некуда!..
– Риткин, что ни вечер, то с приятелем, 
Заимела, дура, в доме ворога… 
Значит, окаянный твой с понятием: 
В день полпачки «Севера» – недорого.
Пить-то пьет? –
– Как все, по воскресениям!
– Риткин пьет, вся рожа окарябана!
…Помолчали, хрустнуло печение, 
И, вздохнув, сказала теща Ксения, –
– Ладно уж, прокормим окаянного…
 
ПЕСНЯ ПРО ВЕЛОСИПЕД
Ах, как мне хотелось, мальчонке, 
Проехать на велосипеде, 
Не детском, не трехколесном, –
Взрослом велосипеде!
И мчаться навстречу соснам – 
Туда, где сосны и ели, – 
И чтоб из окна глядели, 
Завидуя мне, соседи – 
Смотрите, смотрите, смотрите, 
Смотрите, мальчишка едет
На взрослом велосипеде!..
…Ехал мальчишка по улице 
На взрослом велосипеде.
– Наркомовский Петька, умница, – 
Шептались вокруг соседи.
Я крикнул – дай прокатиться! – 
А он ничего не ответил, 
Он ехал медленно, медленно, 
А я бы летел, как ветер, 
А я бы звоночком цокал, 
А я бы крутил педали, 
Промчался бы мимо окон – 
И только б меня видали!..
… Теперь у меня в передней 
Пылится велосипед. 
Пылится уже, наверно, 
С добрый десяток лет. 
Но только того мальчишки 
Больше на свете нет, 
А взрослому, мне не нужен 
Взрослый велосипед!
Ох, как мне хочется, взрослому, 
Потрогать пальцами книжку, 
И прочесть на обложке фамилию, 
Не чью-нибудь, а мою!..
Нельзя воскресить мальчишку, 
Считайте – погиб в бою… 
Но если нельзя – мальчишку, 
И в прошлое ни на шаг, 
То книжку-то можно?! 
Книжку! 
Ее – почему никак?!
Величественный, как росчерк, 
Он книжки держал под мышкой.
– Привет тебе, друг-доносчик, 
Привет тебе, с новой книжкой!
Партийная Илиада! 
Подарочный холуяж! 
Не надо мне так, не надо – 
Пусть тысяча – весь тираж!
Дорого с суперобложкой? 
К черту суперобложку! 
Но нету суперобложки, 
И переплета нет,
…Немножко пройдет, немножко, 
Каких-нибудь тридцать лет, 
И вот она, эта книжка, 
Не в будущем, в этом веке! 
Снимает ее мальчишка 
С полки в библиотеке! 
А вы говорили – бредни! 
А вот через тридцать лет… 
Пылится в моей передней 
Взрослый велосипед.