ЖЖурнальные рассказы (СИ)
Да еще я, ехидная жена, отвлекала мужа глупыми шуточками — то предлагала перевесить дверь и врезать замок с другой стороны, то просила вбить в косяк два крюка по обе стороны двери — чтобы ночью на всякий случай запираться еще и на швабру.
Но муж мне попался упорный и незлобивый, он молча продолжал инсталляцию замка в интерфейс двери, и добился-таки успеха — установка, пусть не очень аккуратная, была успешна завершена. Отступив от двери на шаг, мы долго любовались сверкающей полосой метала, надежно сцепившей косяк и створку.
— Ну что? — торжественно произнес муж, одной рукой обнимая меня за талию, а вторую положив на ручку двери. — Открываем?
— Давай! — скомандовала я, благодарно чмокнув мужа в небритую щеку.
Муж передвинул рычажки на замке — верхний влево, нижний вправо, прижал кнопку и потянул дверь на себя. Из-за долбежа и сопутствующих ему вибраций в хрупком устройстве двери что-то, видно, заело, она короткое время противилась сильной мужской руке, а затем открылась рывком.
За дверью качались на ветру облетевшие макушки деревьев, воодушевлено выли волки, меж рваных клочьев туч светила полная луна, а над шпилем черной громады замка строго по часовой стрелке кружила стая летучих мышей, старательно трепеща крылышками.
Волосы на голове у мужа зашевелились и встали дыбом — то ли от страха, то ли от ветра, безнаказанно гулявшего по квартире. Зашуршали, взмывая над полом, обрывки промасленной бумаги из-под деталей замка.
— Ни черта себе спецэффекты! — с хрипотцой выдохнул муж, и в тот же момент откуда-то сбоку высунулась синюшная волосатая рука, схватила моего законного супруга за горло и попыталась совершить акт насильственного удушения.
Эту привилегию я не собиралась уступать никому! Подхватив со стула клещи, я как следует куснула ими постороннюю руку повыше локтя. Когтистые пальцы обижено разжались. Муж, кашляя, свалился на пол и на четвереньках уполз под защиту двери, вслед же за рукой в проеме возникло человекоподобное чудовище с длинными парными клыками, устойчиво ассоциировавшееся со словом "упырь", хотя упырей я никогда не видала и вообще в нечисть не верила. Какое-то мгновение мы таращились друг на другой — одна с ужасом, второй с нарастающим гастрономическим интересом. В результате я окончательно оцепенела, упырь же радостно оскалился и пошел на сближение.
Муж из-за двери ущипнул меня за ногу, возвращая к нереальной реальности. Опомнившись и запоздало завизжав, я запустила клещами в крайне непривлекательную морду упыря, ловко увернулась от алчущих лап, проскользнула к мужу за дверь и мы вместе подперли ее спинами.
Увы, упырь повел себя, как заехавшая в гости теща — быстро догадался, что ему здесь не рады, но все равно не ушел. Категорически не пускаемый в квартиру, он раздирал желанный вход, как створки раковины — одной ногой уперся в косяк, второй заклинил щель, и теперь сопел от натуги, оттягивая дверь на себя обеими лапами.
Открывайся дверь наружу, мы бы, пожалуй, не устояли. А так — я мстительно пригвоздила каблуком настырную ступню, необдуманно посягнувшую на наш тридцать один квадратный метр, муж огрел упыря молотком по зазвеневшему лбу, пострадавший взревел от боли и отшатнулся. Я, муж и дверь по инерции скакнули вперед. Автоматически щелкнул замок. Тяжело дыша, мы сидели на полу и прислушивались, не питая никаких иллюзий относительно упырестойкости нашей ДСПэшной двери, но, как ни странно, все было тихо.
Глазок как собственно оптический прибор дверного видения прежние владельцы забрали с собой, оставив для обзора аккуратно высверленную дырку на уровне груди. Привстав, я опасливо заглянула в отверстие. За ним клубилось нечто мутное, бесформенное, вытянутое воронкой вдаль, по структуре и цвету напоминавшее густой шоколадный крем, в который только что подсыпали какао и теперь взбивают венчиком.
— Ну что там? — шепотом спросил муж, потирая горло.
Я пожала плечами и отодвинулась. Мужу, судя по всему, открылась та же безрадостная картина: отсутствие как упыря, так и типовой лестничной площадки.
— Что будем делать? — так же шепотом поинтересовалась я. — Куда все делось?
— А за окном то же самое? — Вопросом на вопрос ответил муж, озадаченный не меньше меня.
Я сбегала на кухню. Под окном по-прежнему золотился на солнце парк, звонко смеялась и взвизгивала ребятня, игравшая в казаков-разбойников.
— Все в порядке, — отрапортовала я. — В крайнем случае, вылезем по пожарной лестнице.
Мы немного успокоились, сделали перерыв и пошли на кухню пить кофе из термоса. На шее у мужа постепенно проступали черные отпечатки пальцев, из-за чего он все больше походил на недодушенную Дездемону.
Решение проблемы напрашивалось само собой — деинсталлировать замок. Муж немного посопротивлялся — ему было жалко своей ударной работы, но я наотрез отказалась ежедневно возвращаться домой по пожарной лестнице, хотя ничего не имела против спуска по громоотводу.
Работа предстояла нелегкая — как говорится, легче вбить шуруп, чем выкрутить гвоздь. Муж — пока безуспешно — искал запасные клещи в ящике с инструментами, что-то ворча сквозь зубы. Когда я прислушалась, он смущенно умолк.
Тем временем в дверь тихонько постучали. Вряд ли упырь раскаялся в своем нехорошем поведении и пришел просить прощения. Мы растерянно переглянулись.
— Кто там? — спросила я, не придумав ничего умнее.
— Я, деточки, я! Отворите не минуточку! — отозвался снаружи дребезжащий старушечий фальцет.
— Может, соседка? — с надеждой прошептал супруг.
Я на всякий случай накинула цепочку и с молчаливого согласия мужа приоткрыла дверь. На пороге стояла сухонькая крючконосая бабка с корзиной красно-зеленых яблок на локотке.
— Здравствуй, доченька! — прошамкала бабка, расплываясь в однозубой улыбке. Огляделась по сторонам, поманила меня узловатым пальцем и таинственно прошептала: — Яблочками молодильными не интересуешься?
— Что? — Не поняла я.
— Молодильными! — повторила бабка чуть погромче. — Для всяческого и полного омоложения употребляемые. Перспективный сорт кудыкинской селекции, из Лысогорского питомника.
— Не интересуюсь! — отрезала я, пытаясь закрыть дверь, но бабка проворно подставила лапоток.
— Да ты погодь, погодь, сахарная! Тебе они, сама вижу, пока ни к чему, ты и так девица красоты неписаной, брови червленые, щечки румяные, кровь с молоком… (бабка подозрительно прищелкнула зубом)…, а вот мужу твоему ого-го как сгодятся! Яблочко на ночь скушает — и заскачет, как молоденький…
— Спасибо, я и так не жалуюсь… — ляпнула я первое, что пришло в голову.
Муж, который терпеть не мог яблоки и справедливо считал, что он и без них "ого-го!" и молоденький, не выдержал.
— А ну, пошла вон отсюда, Виагра доморощенная! — прорычал он. — Нам твоего Гербалайфа даром не надо! Сама жуй на ночь свой пестицид вегетативный, а то уж больно вид у тебя непрезентабельный!
И захлопнул дверь.
В нее тут же позвонили. Я машинально глянула под потолок, где сиротливо изгибались обрывки проводов от срезанного звонка.
Муж перехватил молоток поудобнее и щелкнул замком.
На пороге стояли… черти. Человек, тьфу, нечистей, штук десять, все разного роста и комплекции, мохнатые, рогатые, длиннохвостые, и у каждого через плечо — большая клетчатая сумка на двух лямках. Пока мы ошарашено переводили взгляд с одной хитрющей морды на другую, вперед выступил самый нахальный с виду, меченый длинным застарелым шрамом поперек щеки, и вежливо спросил:
— Не будете ли вы так любезны ненадолго пустить нас в свой мир?
— Зачем? — оторопели мы.
Черти захихикали, переглядываясь и подталкивая друг друга острыми локотками.
— На закупки, — пояснил меченый. — У нас в преисподней слух прошел, что вы, ребята, частные врата наладили, ну, мы и решили подхалтурить.
— Подхалтурить?!
— Видите ли, — несколько смущаясь, принялся объяснять меченый. — Вы не представляете, какая у нас там волокита с отпускными визами. Пока 666 инстанций не отбегаешь, нужных справок не соберешь, каждую у Самого не подпишешь, на землю не пускают. За душами — всегда пожалуйста, срочные командировки по десять раз на дню, только и успеваем — туда-сюда мотаться, а мы ведь не двужильные, нам тоже отпуск полагается — ну, там, в музей сходить, балет послушать, по магазинам пробежаться, селедочки там закупить, конфет, сахара, пивка…