Небо в алмазах
Он лишь не смог угадать, откуда исходит главная опасность для Барыни. Не от финансового спекулянта, за которым стояли другие денежные мешки, и в том числе Орлова. Смерть пришла от маленького щупленького пацана в очках, который когда-то с восторгом наблюдал за появлением на пыльной улице розового «Мерседеса», еще не зная, что этот «Мерседес» переедет его жизнь.
Сам того не понимая, Мухин доказывал, что нельзя вытереть о человека ноги и двинуться дальше к власти, богатству и прочим прелестям. Мухин превратил себя в торпеду, которая знача лишь одно — цель.
Попадание было неизбежным. И можно было умирать с улыбкой на губах. Мухин имел на это полное право.
— Тебя подвезти? — спросил ДК, бросив взгляд на часы.
— Нет, спасибо, — сказал я, засовывая руки в карманы. Прощального рукопожатия ДК мне что-то не хотелось испытать. — Кстати, давно хотел тебя спросить... Твоя рука, — я кивнул на протез. — Она не болит?
— Не болит, — ответил ДК не задумываясь. — Это все было слишком давно, чтобы она болела.
Так я и думал. Больше у меня к нему не было вопросов. Потому что все его ответы я знал заранее.
7
— Где тебя носит?! Ушел и как будто провалился под землю! — Тамара неслась ко мне на всех парусах. — Я уже думала, ты уехал с этими мужиками... Сумочка?
Я молча протянул ей ее «счастливую» сумочку. Что-то мне она счастья не принесла.
— Спасибо, — сказала Тамара и взяла меня под руку. — Вроде бы все разъехались. И забыли про нас с тобой.
Я не сказал, что я только счастлив такому повороту событий. А был бы еще больше счастлив, если бы и Тамара оставила меня в покое.
— Придется идти пешком, — вздохнула Тамара. — Пошли?
Я чисто автоматически стал передвигать ноги, повинуясь исходившему от Тамары импульсу.
— Какое небо сегодня звездное! — восхищенно проговорила Тамара, задрав голову кверху. — Будто алмазы там рассыпали, да?
Я скептически хмыкнул. Какой, интересно, идиот придумал, что счастье — это небо в алмазах? Банкир какой-нибудь. Или нет — владелец ювелирного магазина. Придумал, написал на бумажке и выставил в витрину своего магазина, дуря доверчивых покупателей. Неба в алмазах не бывает. Сказки это все. Не бывает неба в алмазах точно так же, как не горит шапка на воре, а бог не метит шельму...
— Что ты дрожишь? — вдруг остановилась Тамара. — Иду просто как с отбойным молотком под руку! Трясешься весь! Что с тобой?!
— Холодно, — сказал я. — И одиноко.
— Ты что, дурак? — Тамара покрутила пальцем у виска.
Нет, к сожалению, я не дурак. А как бы хотелось быть дураком, чтобы принимать на веру все слова ДК! И еще неграмотным — чтобы никогда не прочитать письма Лисицына... Но — не судьба. Как ни смешно, я оказался слишком умным. И теперь я понял, что такое горе от ума.
— Ты что, дурак? — обиженно спросила Тамара. — Как ты можешь быть одиноким, если тут я с тобой!
Слабый аргумент для утешения. Но другого у меня не было. Я посмотрел в Тамарины глаза и внезапно вспомнил:
— Мне нужно отдать Лимонадовой жене деньги. Компенсацию за моральный ущерб.
— Ну так пошли, — предложила Тамара.
— А не поздно?
— Скорее — рано. Но пока дойдем... А потом, если на дом приносят деньги, грешно смотреть на часы и рассуждать, поздно их принесли или рано...
И мы пошли — достаточно быстро, чтобы не замерзнуть, и достаточно тесно прижавшись плечами друг к другу, чтобы избавиться от страха, который еще сидел внутри нас.
С каждым новым шагом нам становилось все теплее, а страха оставалось все меньше. Метров через триста я вдруг остановился, сгреб Тамару в охапку и стал целовать ее в губы, в щеки, в глаза... Со стороны все это должно было выглядеть ужасно. Согласен, дурацкий способ избавиться от чувства одиночества и отчаяния.
Но другого никто еще не придумал.