Рожденные в завоеваниях
«Не могу принять ваш курс и установленные координаты», — был ответ компьютера.
— Я поставила управление на ручное.
«Корабль действует автоматически».
Я игнорирую неприятное напряжение и холодок в животе.
— Объясни, — требую я.
«Меня предварительно запрограммировали на вас».
Хаша! Какое-то мгновение я просто сижу с закрытыми глазами и успокаиваюсь.
— Кто тебя запрограммировал? — спрашиваю я, с ужасом ожидая услышать имя своего Хозяина.
«Я не вправе говорить вам это».
— А какая разница, если я узнаю? — в отчаянии вопрошаю я.
«Вы можете покинуть корабль. Вы можете настроить его электрические схемы. Вы можете связаться с официальными лицами Холдинга или попытаться отправить послание своим. Тогда нас могут остановить в полете…»
— Так, я поняла, — разозлилась я. Столько сил потрачено на то, чтоб снова оказаться в рабстве! — Куда ты должен меня доставить?
«В Цитадель».
Я этого не ожидала, мне потребовалась минута, чтобы переварить информацию.
— Почему? — я не ждала, что компьютер ответит, но он меня удивил.
«Чтобы ваша миссия завершилась».
— Какая миссия?
«Разрушение Цитадели… Вы забыли? У меня есть препараты для стимуляции памяти, если…»
— Нет, — я не могу в это поверить! Я отстраненно наблюдаю за тем, как мой корабль выходит на орбиту, которая располагается параллельно орбите Жене, и с ужасом думаю — ни сон ли это? Что получит с этого некий браксан? — Тот, кто тебя программировал, позволит мне разрушить Цитадель? — спрашиваю я неуверенно.
«Зал кайм’эра, — отвечает компьютер. — Не Центральную Компьютерную Систему. Цитадель вращается, и вы ударите, когда перед вами окажется Зал, чтобы компьютеры остались невредимыми. Однако поскольку у вас не могло быть информации о периоде вращения Цитатели, следователи придут к выводу, что Центральная Система не пострадала только лишь по счастливой случайности».
— А смысл? — спросила я пораженно.
«Таким образом станет ясно, что вы являетесь и всегда являлись опасностью для Холдинга. Поскольку вам позволили остаться на Жене и свободно разгуливать по ней, Холдинг оказался под угрозой уничтожения. Человек, виновный в продолжении вашей жизни, понесет за это ответственность и в результате потеряет значительную часть политического влияния».
— Сечавех, — доходит наконец до меня.
«Кайм’эра рекомендовали избавиться от вас после допроса. Сечавех убедил их не делать этого, чтобы удовлетворять свое женоненавистничество под маской эксперимента. Он говорил, что вы не опасны».
— А когда я ударю по Цитадели… — я расплываюсь в улыбке.
«Встанет вопрос о его способности принимать правильные решения. И вопрос о его приоритетах. Сразу же возникнут последствия: политическая деятельность его будет затруднена и он потеряет поддержку высшего класса. Официальное слушание дела человека, стремление которого удовлетворить личные прихоти поставило под угрозу безопасность Холдинга. Изменение во взглядах на удовольствия, которые он практикует. Позже: изменение культурных ценностей, не очень значительные, но, как считает запрограммировавший меня человек, необходимые».
Золотая Цитадель уже была видна за блестящим краем планеты. Мы приближаемся, мы наращиваем скорость, причем быстро.
— Силовое поле остановит нас, — выскочило у меня. Я волнуюсь.
«Мне дали код приближения для стыковки, используемый Домом Сечавеха. После ваших действий следователи подумают, что вы сами обнаружили этот код».
Хаша, это может сработать!
Спутник поднимается все выше и выше над краем планеты. Теперь, когда мы к нему приближаемся, видно, что он имеет форму яйца, узкий конец которого направлен вниз, а в центре находится кольцо для стыковки. Оно не совсем напоминает Цитадель из моих снов, но в общем похоже.
И на этот раз я добьюсь своего.
Корабль ускоряется, меня вдавливает в сиденье. В корабле, подобном этому, имеются лишь минимальные возможности для компенсации. Тем не менее я принимаю боль и радостно приветствую ее, словно знак моей победы. Нет, я не сделаю того, ради чего прилетела сюда… но я нанесу удар по человеку, которого возненавидела больше, чем кого-либо. Это смерть по-браксински.
— А откуда программировавший тебя человек знал, что я выберу этот корабль?
«Эстетические чувства браксинцев и азеанцев очень сильно отличаются, как военные и гражданские. Едва заметные элементы дизайна корабля гарантировали, что вы выберете именно этот корабль, хотя сознательно вы не поймете причин, которые заставили вас сделать такой выбор».
— Я на самом деле недооценила этого незнакомца, — шепчу я.
Цитадель маячит перед глазами, становится все больше и больше. Теперь я могу видеть крошечные корабли вокруг внешнего кольца. Кровь ударила мне в голову, не могу сказать, от чего — то ли от силы поступательного движения, то ли от моего собственного волнения. Передо мной пролетают образы — обрывки прежней жизни, что скоро закончится. И Затар. Я пытаюсь не думать о нем так, по-браксински, от этого кровь моя бежит по венам быстрее, я пытаюсь ограничить себя враждой… но не могу. Очевидно, я так долго прожила среди браксинцев, что заразилась их жуткой культурой. Тем не менее, я не жалею об этих чувствах, ведь именно они помогли мне восстановить память. Счастливое совпадение, что я врезалась в этого браксана, что был частью моей прошлой жизни, и он проявил ко мне интерес, который заставил меня задаться вопросом о сложившейся ситуации…
Совпадение?
Быстрее, чем я смогу заметить, золотой спутник заполняет экран, и вращается так, чтобы Зал оказался напротив моего корабля, когда я ударю. Свечение окружает нас и — проход открыт. Компьютер получил доступ к средоточию власти великих браксинцев. Теперь мы прошли сквозь кольцо, и по спицам, которые подсоединяют его непосредственно к Цитадели. На золотой поверхности загораются сигналы тревоги, но слишком поздно! Я резко наклоняюсь вперед, предвкушая победу, — мир передо мной становится золотым…
— Кто тебя запрограммировал? — спрашиваю я. Я знаю, что он ответит.
«Дом Затара».
Столкновение — и темнота.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
«Ничто не раздражает истинного воина так, как политическая необходимость».
— Директор, пришел квезианский советник.
Торжа отодвинула в сторону звездные графики.
— Пожалуйста, пригласите его.
Она коснулась чувствительной к прикосновению поверхности письменного стола и отменила звездные карты, их цветное изображение тут же ушло из воздуха вокруг нее. Несколько мгновений потребовалось, чтобы убрать и другие вещи, с которыми Торжа работала, и вскоре письменный стол наполовину опустел. К тому времени, как появился квезианец, комната выглядела аккуратной и директор приветствовала его стоя.
— Добро пожаловать, советник, — она изобразила подобие квезианского приветственного жеста и указала на подушки, устилавшие пол в дальнем конце комнаты. Наследник Палаты Не-людей, назначенный, но еще не вступивший в должность, склонил змееобразное тело в грациозном приветственном поклоне и издал трель, которая являлясь приветственным криком у его народа. Он понимал азеанский, что было хорошо: сама Торжа довольно плохо изъяснялась на квезианском. Она учила его с того времени, как его назначили на пост Наследника Палаты Не-людей, но это произошло недавно и родной язык советника был ужасающе сложным. Поскольку речевой аппарат квезианцев несовместим с человеческим языком, каждый из них будет говорить на своем языке. Дипломаты всегда могли воспользоваться механическими переводчиками и эти предметы не вызывали у них страшного неудовольствия. Хватало и других раздражителей.
— Тебе удобно? — спросила Торжа.
Одна часть ее кабинета представляла собой переговорную и была снабжена всем необходимым, ее поспешно переоборудовали под нужды квезианца. Он развел блестящие крылья в стороны, показывая тем самым, что его все устраивает, выбрал наиболее удобную место и свернулся на подушке — шея его при этом вытянулась настолько, чтобы золотистая голова оказалась на уровне глаз собеседника. Когда советник устроился, Торжа взяла стул и уселась напротив него, затем коснулась ближайшего пульта управления и вокруг них образовались звуконепроницаемые стены силового поля приятного бежевого оттенка.