Оловянные солдатики
– Давайте же! – крикнул он. – Посмотрим на вас в деле!
Но никто не обратил на него внимания, и в конце концов Нунн провел быстрый пас какому-то человеку, смотревшему совсем в другую сторону, – просто проучить его за то, что он такой дрянной спортсмен.
– Давай же! – призвал он, но человек раскричался, стал потирать колено и прыгать на одной ноге. Вокруг него собралась горстка сочувствующих. В центре этой группы, на полу, Нунн увидел бутылку, послужившую мячом для регби, и почуял запах битвы. Он согнулся, защищая живот, и врезался в самую гущу, руками обхватил талии соседей справа и слева, проорал: “Трусы! Трусы, черт бы вас взял!”
В пляс пускалось все больше и больше народу. Ноббс стал проделывать свой обход с самого начала, на сей раз пожимая людям левую руку, чтобы никто не заподозрил, будто он слишком консервативен или высокомерен, чтобы распространить королевскую милость на левые руки.
– Какое у него чувство юмора! – шептались жены, правыми руками помогая ему сохранять вертикальное положение. – Честное слово, по-моему, он замечательный.
Пошлак тяжело опирался на плечо Чиддингфолда, другой рукой стискивая локоть миссис Чиддингфолд.
– Ваш муж поставил чудесный спектакль, – сообщал он ей. – За честь и удовольствие почитаю здесь находиться. Все прошло без задка без сучоринки. Без задка без сучоринки? Что я хочу сказать, Прествик?
– Без судка без заборинки, Эр-Пэ, – поправил его сэр Прествик, у которого лицо стало необычайно землистым и измученным.
Нунн выбрался из свалки и теперь вел отряд лаборантов швырять сандвичи с крабами и пустые бутылки из-под горячительного в двух репортеров и фотографа, плененных в загоне для прессы.
Вошел Джелликоу, потянул Нунна за рукав.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он. – Но там прибыла еще одна компания из привилегированных слоев, этакий похоронный кортеж на “роллс-ройсах” и “даймлерах”.
– Очень здорово, – сказал Нунн. – Зови всех сюда. Друзья моих друзей – мои друзья.
Со стороны политического отдела в буфетную пристройку ворвалась Ребус с пунцовыми щеками и пылающими глазами, а за нею плелся потрепанный сутулый коротышка, улыбаясь терпеливо и смущенно.
– Я хочу познакомить вас с мистером Плашков, – сказала она всем, кто находился в пределах слышимости. – Мы с ним женимся.
37
“Эхо-4” – сочиняло “Эхо-4” в мирном уединении нового корпуса имени Ротемира Пошлака – блистательная новая фигура на литературной арене. “Оловянные солдатики” – первый его роман, и критики, рецензировавшие это произведение перед выходом в свет…”