Афера

— Вы к кому?
— К Марии Ивановне.
— А по какому вопросу?
— Я с ней созванивался. От Елены Петровны.
— Подождите, — сказал снулый юноша, и дверь закрылась.
А когда она открылась вновь, на пороге стояла сама Мария Ивановна и что-то дожевывала.
— Проходите, — сказала она, и Конь вошел в дверь.
Собственно, ни о каких взятках при совершении тех или иных законных действий московскими чиновниками речи идти не может (а о незаконных сейчас разговора нет). Просто все их должностные инструкции составлены так, что действия в соответствии со своими обязанностями чиновник должен совершить в срок, например, не более тридцати календарных дней . А что это значит? А то, что может он выдать какую-нибудь справку через тридцать дней, а может через один или прямо в день обращения. Если, конечно, его работу ускорить. Ускорение (устоявшийся термин) применяется в риелторской практике очень широко и скорее помогает риелтору, чем мешает, поскольку его клиент, как правило, человек в таких штуках не сведущий и сам робеет это ускорение осуществить. А платить-то в конечном счете все равно ему. Кроме того, иной риелтор объявит клиенту: «За ускорение — двести долларов», — а сам ускорит за сто. Кто проверит?
Получив назавтра выписку из ЕГРП и обнаружив, что никаких прав на квартиру Петра Александровича не прибавилось и не убавилось, Конь совершенно успокоился и уверенно повел на сделку подобранного им через Интернет денежного покупателя. Он уже подумывал о перекупке у Олег Иваныча трехсотого 1996 года выпуска «мерина» и подбирал в уме аргументы, как сбить и без того довольно низкую цену.
А Алекс уже все это из головы повыбросил. И через время продал и Сокол, и метелкинскую, и получил свой процент. И от Коня, ставшего вдруг свойским, веселым и добродушным мужиком, сто баксов взял, не побрезговал.
А еще через какое-то время пришли в «Крылья Икара» разом аж четыре лося-предпринимателя, охранника чуть по стенке не размазали. И орали, и матерились в кабинете у Олег Иваныча, и Коня ловили за шкирку на лестнице и обратно в кабинет волокли. И Олег Иваныч позвонил охраннику, чтобы милицию не вызывать, дверь закрыть, не впускать и не выпускать никого.
И сидели агенты, друг на друга смотрели, а потом начали шушукаться: может, вызвать милицию все-таки? А вдруг там Олег Иваныча убивают? Телефон-то работает. Думали-думали, но так и не вызвали. Сейчас предприниматели друг друга каждый день убивают — что тут страшного? И при чем здесь милиция? Да и Конь тоже порядком всем надоел.
Но когда ушли из агентства эти четыре предпринимателя, Олег Иваныч живой оказался и по стеночке в туалет пошел, а Конь весь помятый в отдел спустился. И, глазами квадратными не мигая, спросил у Алекса:
— Ты откуда квартиру ту, на Остоженке, взял?
— С телефона… Я же в заявке указал все. Вместо Лабелкина… А что?
Долго смотрел Конь квадратным взглядом, думал чего-то.
— А в чем дело-то?
— А ни в чем. В рубашке ты родился, вот в чем. А мне теперь… — и махнул рукой Конь, и, взяв под мышку куртку свою, пошел на улицу, потому что было тепло.
И не видели агенты больше Коня в «Крыльях Икара», а Лабелкина начали живьем жрать. А про Коня узнали откуда-то, что продал он одному предпринимателю какую-то дорогую квартиру, и она оказалась левая. А что да как — неизвестно. Только известно, что деньги у предпринимателя были не свои, а общаковые , какой-то там организованной предпринимательской группировки. И предприниматели эти предъявили Олегу Иванычу кидок (а может, не ему напрямую, а крыше его — как там полагается по понятиям ?). И повесили они на Олега Иваныча и Коня огромный долг, и счетчик включили.
И что теперь будет — неизвестно, говорят, заберут у Олег Иваныча за долги «Крылья Икара», а может, и квартиру с мерином . А у Коня неизвестно что заберут, говорят, он сам теперь, вернее всего, Мерином станет.
Агенты — кто уходит, а кто и остается: может, говорят, при новом предпринимателе даже лучше будет, чем при Олег Иваныче? Алекс — в числе последних. И он остался ждать лучших времен.
А где сейчас Андрей-фармазон и что с ним, о том ничего не слышно.