Белая ведьма Азеила (СИ)

Быть может, сегодня они обретут свободу. Едва ли колдун повторит свою ошибку и подарит ей жизнь до рассвета.
Вейлана не позволила отчаянию взять над собой верх. Она не одна, а потому нельзя падать духом.
Попытка высвободиться, чтобы гордо выпрямиться перед лицом врага, ничего не дала. Голем держал ее крепко, до боли стискивая руки за спиной. И все же Вейлана смотрела на колдуна бесстрашно.
В его непроницаемых глазах не отражалось ничего. Ни единый мускул не дрогнул на его лице; колдун молчал. И в зале царила необычайная для такого скопления народа тишина, все будто чего-то ждали, и девушке совсем не нравилось происходящее. Даже с учетом ее положения все это выглядело очень и очень странно.
А затем двери зала распахнулись, и на пороге возник Кларий.
При виде него, живого и здорового, Вейлана обрадовалась. Но в следующий миг ее сердце сжалось от дурного предчувствия.
Он был одет в ту самую форму, в какой она увидела его впервые. Столь же красивый – и столь же бесстрастный. Черные глаза совершенно непроницаемы, как и у того, кого он считает отцом, а взгляд холоден и равнодушен. Даже столь привычное высокомерие покинуло безразличное его лицо.
Кларий зашагал вперед, никого не удостоив взглядом. Он прошел мимо Вейланы, словно ее здесь и не было – и остановился напротив трона.
- Ты разочаровал меня, сын, - глубокий голос колдуна разнесся по залу.
Плавно Кларий опустился перед ним на колени:
- Я сожалею, отец. И готов понести любое наказание.
Безжизненный его тон поразил Вейлану едва ли не больше, чем слова. Во все глаза она смотрела на Клария – и отчаяние пробиралось в ее сердце.
Невыносимо видеть его таким. Всегда гордого, самоуверенного - на коленях. С заведенными за спину руками, с опущенной головой, так, что отросшие волосы скрывают лицо - равнодушное, лишенное какого-либо выражения.
- Встань, сын. Не пристало моему наследнику столь униженно выказывать раскаяние.
В голосе колдуна Вейлане послышалось торжество. Вопреки своим словам, он наслаждался униженным видом юноши. Но Кларий послушно поднялся с колен – одним медленным, все столь же плавным движением, и весь вид его выражал покорность так же, как прежде демонстрировал своеволие.
 
Голову он так и не поднял.
- Докажи мне свою преданность, сын. Убей ее.
Черный колдун встал с трона и вложил в его руку меч. Обычный клинок, простая рукоять, никаких инкрустаций и гравировок. Кларий без возражений сжал меч в руке, медленно обернулся и, словно во сне, направился к Вейлане.
Он шел, не поднимая глаз, и это вовсе не выглядело так, будто он собирается взбунтоваться против воли того, кого называет отцом. Он приближался, чтобы убить.
- Кларий, - неверяще прошептала Вейлана, наблюдая за его приближением.
Это просто не могло происходить на самом деле. Сколько раз он был единственным, кто стоял между ней и смертью, сколько раз защищал ее, не думая о себе – бесстрашный и злой мальчишка, всегда поступающий по-своему, не терпящий над собой власти иной, кроме собственных желаний.
Сейчас его не узнать. Яростное пламя, всегда пылавшее в его глазах, погасло, подернулось безжизненным пеплом, сквозь который едва пробивался пустой, безразличный ко всему взгляд.
- Кларий...
Он словно и не услышал. Замер в шаге от нее, поднял руку с зажатым в ней мечом и одним резким движением вогнал его Вейлане в грудь.
Больно. Как же больно. Но намного больнее видеть, как он отказывается от всего, чего добился таким трудом. Он сделал свой выбор.
И как же печально, умирая, сознавать, что выбрал он не ее.
20
Кларий места себе не находил, пока Вейлана спала после уничтожения источника. Он боялся, что девушка не сумела справиться с дикой магией, и то, что он увидел, прежде чем Вейлана потеряла сознание, лишь показалось ему. Теперь, когда он больше не скрывал от себя, что именно испытывает к Вейлане, Кларий не мог даже мысли допустить потерять ее. Его больше не беспокоило, что она никогда не будет с ним – главное, чтобы она была жива.