Пять дней (СИ)

— Всё только обещаете, дяденька, — смеётся, дразнит, руками лезет в штаны.
— Вот что ты творишь, а? Поеду со стояком, как дурак.
И ехал же всю дорогу с дурацкой мечтательной улыбкой на лице, даже не обращая внимания на Настино нытьё. Утром Егор намекнул жене о разводе, а она восприняла это, как очередной, ничего не означающий выпад в её сторону, внимания заострять не стала, но зато мозг решила вынести основательно.
Недалеко от города в живописном местечке у озера, на одном берегу которого располагался элитный коттеджный посёлок «Заозерье», а на другом спортивный лагерь «Олимпиец», где и находился сейчас их сын, Егор остановил машину и предпринял ещё одну попытку серьёзно поговорить. Слова давались нелегко, но он постарался вывести Настю хотя бы на откровенность, и прийти к выводу, что их брак изначально не был построен на любви. Да, они делали всё возможное, чтобы быть лучшими родителями, и вырастили достойного сына. Они пытались быть опорой и поддержкой друг другу, и в их семейной жизни было много хороших моментов. И несмотря на ссоры, вечную неудовлетворённость, они за столько лет кожей уже срослись, и отдирать будет больно, развод — это событие, с которым всегда трудно смириться, это почти трагедия. Но! Настоящей трагедией может быть решение продолжить жить вместе, лишить себя окончательно возможности попытаться быть счастливыми с другими, раз уж вдвоём за столько лет не получилось.
— Вот представь, когда горит дом, то неважно, кто его поджёг, если не найти запасного выхода, то сгорим к хренам все, Настя, понимаешь, — все! Поэтому хватит уже искать виновных, мы с тобой потерпевшие, ты и я. Давай попробуем хотя бы…
— Замолчи! Я слышать тебя не могу! Не хочу! Урод! Мразь! Нашёл себе кого-то, да? И кто эта сука? Не-на-ви-жу тебя, ненавижу-у-у…
Дальше — истерика, пришлось вытаскивать Настю из машины, уклоняясь от слепых ударов, и приводить в чувства. Егор знал, что будет не просто, но уже ощущал бессилие, а тут ещё коварные мысли в голове, которые гнал и которых боялся: «А может ну его, развод этот… живут же люди на две семьи… а здесь вообще парень, может быть… Нет! Не может. Нельзя так с Никитой! А с Настей так можно? А с Глебом?»
Успокоившись, договорившись не ссориться при сыне, они приехали к самому началу мероприятия. Глеб подбежал к ним, впопыхах обнял и ушёл готовиться к выступлению. Они с Настей поднялись на трибуны и, пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей, внимательно с интересом смотрели на развернувшееся внизу действо. Спортивный праздник завораживал своей зрелищностью. Юные каратисты садились на шпагаты, прыгали через палки, демонстрировали гибкость и растяжку, делая кувырки, сальто и «колёса». А показанные ими ката поражали своей техникой и красотой. Но Егор с нетерпением ждал выступление своего Глеба именно в спарринге. И когда увидел сына с соперником, долговязым рыжим пареньком, то сильно занервничал. Ему часто приходилось следить за его боями, но каждый раз неконтролируемое волнение давало о себе знать. Когда бой стартовал, рыжий первым ринулся в атаку, но Глеб слегка отступив назад, принял атакующую его ногу на правое предплечье и нанёс несколько быстрых четких ударов рукой прямо по защитному шлему. Взволнованный и гордый Егор не пропускал ни одного движения сына, а когда тот пулей метнулся навстречу противнику, подсекая его опорную ногу, после чего тот рухнул на спину, не смог удержаться от ликующего крика: «Молодец!»
После спаррингов началась церемония посвящения молодняка, выступление спонсоров и поздравления участников. Собираясь пройти вниз и найти сына, Егор вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он медленно обернулся и, увидев смотрящего на него человека, побледнел. Высокий, широкоплечий мужчина, глазами указав ему на выход, медленно стал спускаться с порожек и вскоре исчез за углом сцены. Егор встал, вытер вспотевшие ладони об штаны и быстро зашагал следом, оставив за спиной недовольную жену.
За сценой он свернул к каким-то деревянным постройкам и неожиданно был схвачен и прижат к стене. Такие же карие, как и у него глаза, знакомые каждой своей линией черты лица, …он хорошо помнил этот излом бровей, этот прищур, эту морщинку на лбу, которая с возрастом стала более глубокой. А вот эту сеточку вокруг глаз он ещё не видел, и седые виски, и мешки под глазами. Не удержавшись, дотронулся до белых коротких волос.
 
— Ну и какого хрена ты седой, Влад?
— А ты в своём репертуаре, Ремезов, это единственное, что тебя интересует?
— Нет, ещё — какого хрена ты здесь делаешь, Терехов?
— Да вот, приехал тебя выследить и выебать. А седой из-за таких вот гадов, как ты — хоть бы один нормальный попался после тебя, не-е-ет, все с заёбами. Ты, перед тем, как меня кинуть, порчу случаем не навёл?
— Придурок, — без злобы буркнул Егор, оттолкнул от себя Влада и сел на корточки, прислонившись к стене, — покурить дай.
— Бросил.
— Когда мы виделись последний раз, на Женькиных похоронах?
— Ну да, семь лет прошло как…
— И ни звоночка ни письмочка от тебя, охренел?
— А что, звонить, слушать какой ты пиздатый семьянин? Хотел в том году на встречу вырваться с нашими, да хуйня случилась одна, не смог.
— Вера Степановна померла.
— Знаю, деньги переводил.
— Откуда знаешь, с кем из наших общаешься?
— С Казориным, с Ксюхой Дорониной, с Рогозиным.
— Ну, конечно, бля… а я так, не пришей к пизде рукав…
— Да тебя, после того что ты сделал, убить мало. Сидит ещё, обижается.
— А что я сделал? Что я сделал, Влад? Сын у меня родился, понимаешь, сын! Ты бы на моём месте по-другому поступил?
— А я не изменял своему парню, и хернёй не страдал, поэтому на твоём месте не был и не буду, понял?
— Ты думай, что говоришь, это ребёнок мой! Втащить бы тебе сейчас…
— Взрослый совсем стал Глеб. На тебя похож. Надеюсь, характер не твой, ушлёпский.
— Как узнал его?
— У тренера спросил, делов-то… Я здесь комплекс спортивный строить буду. На, держи телефон и адрес, свою отвезёшь и сразу ко мне, ждать буду. Херово мне, Егор, давай нажрёмся, а?
— Фига-се… Заозерье! Ты что, дом здесь построил, а мне ничего… ну ты и мудак, Владик. Вот пусть с тобой Казорин с Рогозиным и бухают.
— В том году начал строить. Одному человеку здесь нравилось. Думал переехать сюда с ним, со временем. Короче, вали давай к курице своей, вечером жду, поговорим.
Потом были два бесценных часа, проведённые с Глебом. Разговоры ни о чём и обо всём сразу, о тренировках, о девочке из третьего отряда, о друзьях, о планах… Егор смотрел на своего уже взрослого сына и не мог справиться с чудовищным чувством вины перед ним за то, что он собирался сделать. А вдруг не поймёт, отвернётся, не простит, вычеркнет отца из своей жизни…
В таком раздрае он подъехал к дому матери, после того, как забросил домой зареванную Настю. На душе было паршиво и мерзко. Он набрал Никиту.
— Егор? Ты вернулся? Я спускаюсь тогда… Егор?
— Никита, извини, мне нужно будет отлучиться ещё на пару часов. Я наберу.
— Всё хорошо ведь, Егор?..
Он сбросил вызов и отшвырнул телефон. «Что я творю. Что, твою мать, я творю? Подняться, сгрести в охапку, увезти, залюбить до смерти и самому умереть. Ведь люблю. Люблю же… Люблю». Но вместо того, чтобы идти к тому, к кому так отчаянно рвалась душа, Егор повернул ключ зажигания и тронулся с места.
Через полчаса он был уже в Заозерье. Но, не доезжая до посёлка, он вдруг свернул к озеру. Берег манил своей красотой и спокойствием. Егор спустился ниже к самой кромке воды, сел, накинув на голову капюшон — коварные комары не скрывали своих намерений сожрать заживо. По гладкой поверхности ветер пускал временами лёгкую рябь. Огромные ирисы отражались в воде, привлекая толпы серебряных мальков. Было тихо, оглушительно тихо. Было тоскливо и муторно на душе. Он снова и снова думал о сыне, об ответственности, но в то же время, каждую секунду физически испытывал непреодолимое влечение к человеку, которого пару дней назад даже не знал. Желание видеть его, прикасаться к нему, любить… становилось просто болезненным. Он понимал, что ворвавшись так стремительно в его жизнь, этот мальчик уже никогда не сможет уйти. Егор сам не отпустит. Но то, с какой бешеной скоростью развивались события, пугало и сбивало с толку. Нужно просто прийти в себя, отдышаться, не навредить никому сгоряча, и при этом не упустить своё счастье, которое нежданно-негаданно само бросилось к нему в руки. Немного успокоившись, Егор поехал искать дом своего бывшего парня.