Королевства света
Действительно, сооружение, в которое они вошли, дышало, как живое существо, и тепловатый воздух систематически то входил, то выходил из него, будто он страдал легкой одышкой. В остальном это было обычное здание. Оскар решил, что не стоит писать на пол, чтобы узнать, будет ли оно возмущаться.
В музее были сотни, тысячи экспонатов, все аккуратно расставленные и подписанные. Ни один из них, отметил он, пока они обследовали мириады комнат, натыкаясь на других посетителей, не был как-то особенно защищен. И поблизости не было никакой охраны. Да она была и не нужна. В раю незачем красть.
– Чудесное место, – сказал Тай провожатой. – Это, наверное, своего рода храм? Храм, в котором есть образцы всего, что существует и что можно представить? Наверное, здесь есть даже такая редкость, как белый свет? – Тай припомнил слова злополучного, но знающего капитана Ковальта. Все затаили дыхание.
– Вовсе нет, – ответила Смегден. – Вы с ума сошли? Это не храм. – Позади нее тяжело вздохнула Макитти, Сэм разочарованно просвистел, а Цезарь, почувствовав, что его товарищей сейчас лучше не злить, проглотил свое язвительное замечание, которое готово было сорваться с языка.
Смегден подтянулась.
– Это место знает каждый гражданин. Это не храм, а музей. Знаменитый Большой мистический музей прославленного волшебного Фиолетового королевства. А в нем, – многозначительно закончила она, – можно найти образцы всего, что есть, было и что только можно представить.
Не выдержав, Цезарь шагнул вперед, чтобы что-то сказать. Но прежде, чем у него вырвалось первое слово, Какао схватила его зубами за один ус и стала тянуть. На его морде появилась гримаса боли и удивления, и он совсем забыл, что собирался сказать.
– Когда он закрывается? – быстро спросила Макитти у их экскурсовода и задумчиво добавила: – Мы бы хотели вернуться в Общие сады до того, как стемнеет.
– Знаменитый Большой мистический музей никогда не закрывается, – сообщила ей Смегден. – В королевстве вообще никогда ничего не закрывается. Это было бы несправедливо, так как в нашей стране очень многие граждане днем спят, а ночью бодрствуют.
– Но в городе ночью не так оживленно, как днем? – невинно спросил Оскар.
– Думаю, нет. – Смегден ничего не заподозрила. – Вы спросили про белый свет. Как я уже сказала, в музее есть образцы всего, что есть или было, или можно вообразить. По сравнению с некоторыми экспонатами, белый свет – относительно незначительная вещь. – Она ненадолго задумалась, потом подняла маленькую лапку и указала вперед. – Туда, второй поворот налево в первом длинном коридоре. Сразу после специальной экспозиции бальзамированных цензоров и запуганных адвокатов.
Они пошли, как показала им мышь, стараясь не бежать и сдерживать растущее возбуждение. Несколько поворотов и зигзагов, мимо шкафов, наполненных необъяснимыми и невозможными вещами, – и вот оно. После всего, что они вынесли и пережили, после того, как с трудом пересекли столько королевств разных цветов, их цель ярко сияла перед ними.
В ничем не примечательной комнате, где располагался десяток других экспонатов, стоял высокий шкаф из чистого хрусталя, в котором были только сверкающие цветные шарики. Там были все цвета, включая и неизвестные им оттенки. В дальнем конце шкафа, как довесок, болтался маленький шарик чистого, незамутненного белого света. Каждая из его расплывчатых сфер была ясно подписана с указанием своего происхождения. В них были продеты кольца, которыми они крепились на стержне.
Допрыгав по согнутому колечком хвосту до самой головы, Тай наклонился к ушам Макитти и прошептал:
– Проблема, как нести свет, решена. Мы просто возьмем стержень, на котором он закреплен, и понесем.
Макитти кивнула, не подумав о том, что Тай не удержится. Птице пришлось быстро взмахнуть крыльями и немного продержаться в воздухе.
– Непонятно, почему отдельные цвета не содержат примеси лилового? Это так не похоже на то, что нам встречалось во время нашего путешествия. Ведь в каждом цветном королевстве все предметы и существа были окрашены в цвета данной страны.
– Это волшебный музей, созданный для просвещения волшебного народа, – сказал кенар. – Что удивительного в еще одном волшебстве?
– Мы нашли то, за чем пришли, – тихо прошептала Макитти не столько для своего пассажира, сколько для себя. Позади нее Какао молча глазела на шкаф с чудесами. Даже Цезарь, увидев белый свет, присмирел. Уже громче она добавила: – Мы отняли у тебя столько времени, Смегден.
– Да уж, – с готовностью согласилась грызунья и снова показала лапкой дорогу. – Кратчайший путь к выходу – обратно той же дорогой, как мы шли сюда. И потом вниз по пандусу.
Макитти и Оскар многозначительно переглянулись.
– Если не возражаешь, – сказал Оскар, – мы бы хотели побродить здесь еще. Тут так много чудесных вещей. А дорогу назад мы всегда можем спросить у других посетителей.
– Это значит, что на своих коротких ногах я буду долго идти к выходу по всем этим бесконечным коридорам, – проворчала Смегден. – Но, если я потороплюсь, то еще успею на еженедельную охоту, запланированную на сегодняшний вечер. – Она вытянулась во весь свой пятидюймовый рост. – Рейд по тараканам, знаете ли. – Смегден легко соскочила с загривка Оскара. Оказавшись на полу, она обернулась к троице.
– Желаю провести приятный день самообразования и надеюсь, что мы больше никогда не увидимся, по крайней мере до тех пор, пока с вас не сойдет налет провинциальности и не появится немного вкуса и утонченности. Прощайте, о носители мягкого дурманящего запаха. – С этими словами она развернулась и с огромной скоростью умчалась по коридору, который, как она только что сказала, был кратчайшим путем к выходу.
– Что теперь? – спросил Цезарь, который неохотно примирился с окончанием поисков.
– Мы подождем, – прошептала Макитти. – Хорошенько отметим эту комнату. – Когда Оскар поднял свою правую ногу, она поспешно остановила его. – Нет, нет, я не это имела в виду! В уме отметим, в уме! Используй свои очеловеченные мозги, я надеялась, что они немного увеличились.
– Извини. – Оскар сконфуженно опустил ногу. – Старые привычки, ты же понимаешь.
Она глубоко вздохнула:
– Лучше всего попытаться вечером, когда дневные жители уже начнут расходиться, а просыпающиеся ночные еще не придут. В это время безразмерное здание должно быть почти опустевшим. Мы заберем белый свет из шкафа и потихоньку выскользнем из города. Обратное путешествие будет для нас легче и безопаснее ночью, так как один раз мы уже прошли этой дорогой.
– Тебя послушать, так все очень легко, – ворчал Цезарь.
– Каждый из этих цветных шариков очень яркий. – Оскар понизил голос, чтобы его случайно не услышала группа фей, порхающих по той же комнате музея. У них на руках болтались стильные маленькие сумочки, как пыльца у пчелы. – Если бы у нас было магическое средство, чтобы на время приглушить их сияние.
Махая крыльями, Тай взлетел между ушей Макитти.
– Не успел сказать, и уже сделано. Я сейчас вернусь и принесу кое-что из того, что я видел недалеко отсюда.
Рискуя привлечь внимание других посетителей музея, Оскар крикнул ему вдогонку:
– Ты видел, что там просто так лежит подходящее волшебство?
– Не совсем, – ответил Тай, прежде чем завернуть за угол. – Это был отличный бумажный пакет.
Так и было. Оскар и Макитти отошли в сторонку, чтобы получше рассмотреть мятый мешок, и решили, что он как раз налезет на шарик белого света. Надо еще посмотреть, как повлияет ровное свечение на непрозрачный пакет. Может быть, предположил Тай, мешок сам по себе, как и многое другое в этом королевстве, окажется заколдованным.
Изображая, что интересуются каждым экспонатом, каким бы скучным он ни был, путники блуждали по лабиринтам здания. Они то и дело останавливались и с притворной эрудицией обсуждали какую-нибудь скульптуру или артефакт. Вскоре дневной свет стал угасать и толпа посетителей поредела. Наконец, в коридорах, сверкавших крошкой драгоценных камней, перестало звучать эхо болтовни эльфов, смеха спрайтов и восхищенного хрюканья эстетически-разборчивых гоблинов.