Меморанда

– Ты и впрямь надеешься, что это поможет? – с сомнением спросила Анотина, прерывая поток моих мыслей.
– Возможно, – ответил я, спрыгивая со скамьи.
Брисден, в последнее время необычайно молчаливый, разразился очередной тирадой – кажется, что-то по поводу природы чудесного и нечудесного.
Мы с Анотиной вернулись к Нанли и опустились подле него на колени. Свободной рукой вытащив из башмака скальпель, я стряхнул с него тряпочку. Другой рукой я держал перед собой плод. Идея заключалась в следующем: нарезать мякоть такими тонкими ломтиками, чтобы они буквально растаяли во рту раненого. Для начала я очистил его от кожуры, а затем отрезал три сочные пластинки не толще конского волоса. Положив их на ладонь, я отдал скальпель Анотине. Потом наклонился к Нанли и вложил ломтики спелой мякоти в приоткрытые губы.
– Подождем пару минут, будет ли какой-нибудь эффект.
– А если не будет? – встревожилась Анотина.
– Я помогу ему расстаться с жизнью. Анотина посмотрела куда-то вдаль, поверх меня, и тяжело вздохнула.
– Гляди, Клэй, небо светлеет. Скоро утро. Было неясно, радует ее наступление нового дня или пугает. Я поднял голову: звезды растворялись в черно-голубом небе. Нанли вдруг застонал, и я быстро обернулся к нему.
– Нет… – выдохнул я, увидев, как кожа на лице инженера собирается складками. Я понятия не имел, что сейчас произойдет, но чувствовал, что ничего хорошего.
– Он чернеет! – вскрикнула Анотина, указывая на какие-то точки, что появились вокруг рта Нанли.
Эти пятна растекались как пролитые чернила, окрашивая каждый дюйм кожи инженера, текстура которой тоже претерпевала стремительные метаморфозы.
На наших глазах за каких-нибудь пару секунд тело Нанли превратилось в сморщенную темную массу – будто упавшая с дерева слива, сгнившая и высохшая на солнце. Анотина вскочила на ноги и попятилась.
– Это и есть твое чудо?! – крикнула она, словно подозревая меня в злом умысле.
Я тяжело покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Оставалось только бессильно смотреть, как она уходит прочь, к скорчившемуся на скамье Брисдену. Хуже всего было то, что я никак не ожидал такого жуткого исхода, а ведь должен был! Выросший в мнемоническом мире плод не мог быть райским. Сочная мякоть, гладкая кожура, даже самые мельчайшие косточки – все это было не более чем прекрасной символической маской для одного из кошмаров Белоу.
Я сидел на корточках и пытался представить лицо Нанли, но не мог. В том, что от него осталось, не было ничего человеческого – за исключением рубашки и штанов. Единственное, что почему-то всплыло в памяти, – дрожащее колечко сигаретного дыма. Оставив оплывшую массу в покое, я решил присоединиться к остальным и направился к скамье. Брисден, вытаращив глаза и обливаясь потом, нес околесицу с прямо-таки рекордной скоростью, словно приближаясь к некоей кульминации. Анотина сидела сгорбившись, закрыв лицо руками.
– Если бы я хотел погубить его, то не стал бы рисковать жизнью, спасая от Учтивца, – сказал я ей.
Она всхлипнула и безвольно махнула рукой.
– Знаю, Клэй. Прости.
– Какие будут предложения? – устало спросил я. Анотина покачала головой и сказала, глядя мимо меня:
– Разрушение скоро начнется и в городке. Если уже не началось. А там уже останется недолго…
– Значит, ты сдаешься?
– А ты нет?
– Я могу пойти поискать Учтивца. Сомневаюсь, правда, что я одолею его в одиночку.
– А я сомневаюсь, что мы одолеем его и вдвоем, – возразила Анотина.
В эту секунду Брисден прекратил свои разглагольствования. Утерев лоб рукавом, он глянул на нас так, словно мы только что материализовались из пустоты.
– С возвращением, – улыбнулся я.
– Я никуда и не уходил, – огрызнулся он. – Пока вы тут делали чернослив из моего лучшего друга, я искал решение в споре с самим собой.
Скажи это кто-то другой – я бы, наверное, оскорбился, но у меня уже выработался иммунитет на его весьма своеобразное чувство юмора.
– Ну и кто победил? – осведомился я.
– Я, конечно. Кто же еще? – отозвался Брисден, глянув на меня как на идиота. – Теперь вы двое будете делать то, что скажу я.
– Мы вас слушаем, – согласилась Анотина. Она, похоже, приняла его бредни всерьез.
– Нанли был частью меня самого. Без него мое собственное жалкое существование потеряло всякий смысл, а у меня даже нет времени как следует осмыслить потерю друга… Но полно. Настал час возмездия. Подайте сюда Учтивца – я знаю, как его уничтожить.
– А нам что делать? – спросил я.
– Вы оба уже наделали предостаточно, – проворчал Брисден. – Возьмите свои смехотворные палки и спрячьтесь вон там, за фонтаном. И что бы ни случилось – слышите? – из укрытия не высовывайтесь. Иначе всему конец.
– Одному вам с ним не справиться, – возразил я.
– Я буду не один, – усмехнулся он. – Доктор составит мне компанию. – Брисден многозначительно постучал по крышечке сосуда. – А теперь – валите отсюда быстро и сидите тихо.
– Что вы собираетесь делать? – с тревогой спросила Анотина.
– Вон отсюда! – прикрикнул он.
Меня все же терзали сомнения, ибо большую часть ночи Брисден производил впечатление душевнобольного. Однако Анотина схватила меня за руку и потащила к фонтану, по дороге прихватив брошенные у входа копья.
– А вдруг он знает, о чем говорит? – зашептала она, когда мы засели за фонтаном.
– А вдруг мы найдем ковер-самолет и улетим с этого острова? – передразнил ее я.
– У Брисдена поразительная интуиция, – возразила Анотина. – Его озарения либо сверхъестественны до гениальности, либо эксцентричны до бреда.
– Кажется, я догадываюсь, к какому типу относится нынешнее, – пробурчал я. Мое предположение подтвердилось, когда философ начал громко высвистывать мотивчик из музыкальной шкатулки Нанли.
Анотина с мольбой взглянула на меня:
– Дадим ему шанс!
Скорчившись на холодных камнях, мы наблюдали за Брисденом из своего укрытия. Он энергично свистел, раскачиваясь при этом из стороны в сторону. Так прошло несколько минут. Потом он внезапно замолчал и замер в неподвижности. Я чуть было не ляпнул, что бедняга совсем выжил из ума, как вдруг услыхал эхо шагов за стеной.
– Он здесь… – прошептала Анотина. Я сжал копье до онемения пальцев.
Было ошибкой думать, что огромная голова Учтивца не протиснется в тесный лаз. Его затылок показался из отверстия, словно головка младенца из родового канала, а вскоре он народился и весь: коричневый костюм с подпалинами, заостренный подбородок, пара косиц и все остальное. Когда этот процесс закончился, он поднялся и аккуратно отряхнул колени.
– Привет! – крикнул ему Брисден и помахал рукой, словно старому приятелю.
– Мое почтение, – произнес Учтивец, приветственно махнув в ответ.
– Проходи, садись, – гостеприимно предложил Брисден.
– Одну минуточку, – отозвался тот, замешкавшись над останками инженера. Несоразмерная голова его принялась раскачиваться над усохшей оболочкой, то и дело облизываясь и принюхиваясь. Закончив исследование, Учтивец встал и продолжил путь к скамейке.
Анотина, должно быть, почувствовала, что я собираюсь сделать, и стиснула мою руку, чтобы удержать.
– Давай посмотрим, что он задумал, – шепнула она.
– Спасибо, что зашел, – произнес тем временем Брисден, снова приковав мое внимание к тому, что происходило под деревом.
– Беспокойная выдалась ночка, – пожаловался Учтивец.
– Что ж, – вздохнул философ, – сам понимаешь, остров разрушается.
– О, такие мелочи меня как раз не беспокоят, – признался его жуткий собеседник. – Просто вышел подышать немного.
– И немножко выпить, – подсказал Брисден.
– Пожалуй, – кивнув, согласился Учтивец.
– Не меня, случайно?
– А вы ведь Брисден, не так ли?
– Верно.
– Через ухо или через рот? – предложил Учтивец.
– Лично я предпочитаю ухо – так я смогу поговорить еще хотя бы пару минут.
– В таком случае приступим?
– Одну секунду, я тоже выпью на посошок, – попросил Брисден, указав Учтивцу на бутылочку с ртутью. Стеклянная крышка дзинькнула о камни.