Темное озеро

10 октября 1996 года, четверг
– Должно быть, комитет по принятию заявлений вдоволь посмеется, – заметил Даллас, прочитав рекомендации по составлению заявлений. – Я имею в виду, черт побери, вступительный лимерик. Что в нем можно сочинить?..
 
Жил парнишка по имени Даллас
 
И мечтал о дворце на скалах.
 
В жажде денег и знаний,
 
Сдал он в колледж экзамен,
 
Но узнал там, как смел его фаллос.
 
– Однако! – усмехнулась я, чувствуя, как мои щеки наливаются пунцовым цветом.
 
– Я рад, что повеселил вас, – продолжил Даллас, заложив руки за голову и откинувшись на спинку стула. – Давайте теперь послушаем, что получится у вас.
 
Еще месяц назад мне и в голову не приходило, что заявление в колледж придется писать в стихах и уж тем более экспромтом сочинять лимерик.
 
Одна ученица из школы Озерной…
 
Эта строчка вертелась у меня на языке еще до того, как я попыталась подыскать рифму к Озерной.
 
Притворной? Просторной? Узорной?
 
…К Парнасу [20] рвалась душою задорной.
 
Я не знала толком, как лучше продолжить, но все же закончила лимерик:
 
Решила спросить совета
 
Стильного учителя-поэта,
 
Но узнала о рифме смелой и вздорной.
 
– Браво, несомненно, – Даллас улыбнулся и покачал головой, – но, как стильный поэт-учитель, я считаю своим долгом предупредить, что подача к рассмотрению любого лимерика будет, скажем так, рискованным гамбитом. Чем он будет лучше, тем больше членов приемной комиссии, вероятно, сочтут себя оскорбленными.
 
– А что вы думаете по поводу хокку?
 
– Оставьте хокку для японских мастеров семнадцатого века и эстетствующих позеров века двадцатого.
 
– Именно поэтому я пыталась написать нечто своеобразное.
 
И вручила ему стихотворение, с трудом начатое во время библиотечного занятия с Йеном, а позже доработанное в соответствии с рекомендациями университетского консультанта.
 
– А кстати, в какие университеты вы вообще собираетесь посылать заявления? – спросил Даллас.
 
– Подходящие мне колледжи есть в Стэнфорде, Колумбии и Брауне.
 
– Ну конечно.
 
– Я также пошлю заявления в университеты Нью-Йорка, Беркли, Эванстона, в колледж Боудена в Брансуике и…
 
– И, дайте угадаю, в Университет Тафтса в Медфорде, в качестве запасного варианта?
 
– Я больше подумывала об Университете Айовы, там интересная программа литературного творчества.
 
– Я сберег бы его для магистратуры, – заметил он, – разумеется, если вы полагаете, что дорастете до этого в этой маленькой теплице из оплодотворенных стихов и прозы.
 
– Не слишком ли грубо? – спросила я.
 
– Мне понравилась первая строчка вашего стихотворения, – сообщил он, меняя тему. – В сущности, в какой университет вы хотите послать его?
 
– В колледж Смит в Нортхэмптоне [21].
 
– Великолепная школа для писателей.
 
– Так вы одобряете?
 
– Безусловно. Хотя я не стал бы настаивать на вашей учебе именно там.
 
– Йен собирается в колледж Амхёрста, если возьмут, – его имя, слегка застряв на языке, соскользнуло с моих губ, – поэтому мы подумали…
 
– Мы подумали? – уточнил Даллас. – Или он подумал?
 
Я не смогла ответить на этот вопрос и предпочла промолчать.
 
– Пообещайте, что не будете безоговорочно соглашаться с тем, что вам будут советовать, особенно если советы будут касаться неоправданно дорогого, переоцененного и бредового залета в Лигу плюща, – попросил Даллас, пристально глядя мне в глаза. – Если, конечно, вы сами не мечтаете к ней приобщиться.
 
Его слова обескуражили, но одновременно принесли странное облегчение. С момента поступления в Гленлейк я постоянно мучилась, осознавая необходимость выбора будущего колледжа. Хотя просьба не вызвала у меня особого удивления. В конце концов, разве Даллас не появился в нашей школе в ореоле легендарных средних баллов, которые он выставлял самым лучшим и способным, по общему мнению, ученикам?
  
– Так вы советуете мне не выбирать то, что советуют другие, а выбрать то, что считаете нужным вы?
 
– То, что будет лучше лично для вас, – усмехнувшись, уточнил Даллас. – Кстати говоря, ваше новое стихотворение определенно представляет ваши способности.
 
– Однако?..
 
– Однако в нем не представлены вы сами.
 
– То есть надо начинать сначала? – огорченно вздохнула я.
 
– Едва ли, – сказал Даллас и начал по памяти цитировать «Съедобные желуди».
 
Мое стихотворение.
 
Что такое орех, как не семя,
 
Зародыш, способный расти?
 
Образ дуба, сокрытый в гладкой коричневой капсуле,
 
Капсуле времени для земного путешествия.
 
Кто такая девушка, как не деревце,
 
Тянущееся к небесам?
 
В поисках воздуха, солнца и влаги,
 
Она созревает в лесном уединении.
 
Семя, корень, всход, деревце…
 
Под моими зубами ломается скорлупа;
 
Желудевая плоть
 
Исполнена неведомой сладости.
 
– Вот это, – заключил он, – ваше видение.
 
12 октября 1996 года, суббота
Сегодня вечером состоится мой четвертый и последний Осенний бал. Джорджина советует надеть ярко-розовое платье, в котором я танцевала на первом балу, и попросить диджея поставить «Хижину любви» группы «Би-Фифти-Ту-з» [22]. Именно под эту песню мы впервые танцевали с Йеном. Сильви, главная поклонница и подпевала Джорджины, естественно, поддержала идею.
 
Если я думала, что мы будем меньше видеть Сильви после ее переселения в другое общежитие, то ошибалась.
 
Я лично собиралась надеть серебристое платье от «Келвина Кляйна», купленное дома на каникулах. Видимо, от меня ожидают, что я выступлю в стиле «красотки из Калифорнии», особенно по случаю события такого рода. Но ведь нас еще ожидает Зимний бал. Мне кажется, тогда будет более уместно появиться в облегающем наряде с глубоким декольте. Кроме того, серебристое платье будет лучше сочетаться с нарядом Йена, а он вечно ходит на праздники в черном костюме с белой рубашкой. Хотя меня это устраивает. Он выглядит в нем клево и шикарно… впрочем, так он выглядит всегда. Держу пари, что и в ковбойских кожаных штанах Йен выглядел бы как в шмотках от «Брукс бразерс» [23].
 
Несмотря ни на что, я с нетерпением жду медленного танца с Йеном, а он наверняка выступит с парочкой фигур из котильона [24]. Пусть даже это невероятно устарело и в духе Среднего Запада.
 
3 октября 1996 года, воскресенье
Десять главных причин того, почему все прошло хуже некуда. Худший вечер. Полный отстой.
 
1. Йен застрял с парнями на «поднятии настроения перед балом», сообщив, что мы встретимся прямо в зале.
 
2. Они появились все вместе, на полчаса позже, называя друг друга «братанами».
 
3. Он выдал мне контрабандный стаканчик «Джелло» [25] из кармана пиджака с таким видом, словно сделал подарок на годовщину.
 
4. «Джелло» оказался похож на апельсиновый сироп от кашля.
 
5. В этом платье, слишком детском и блестящем, я выглядела и чувствовала себя какой-то девятиклашкой.
 
6. Йен в любом случае даже не запомнил, как я была одета.
 
7. Когда диджей поставил «Хижину любви», Йен пропадал в туалете.
 
8. Пока мы медленно танцевали под какую-то мажорную балладу, Патрик Моррис решил, что будет весело и, несомненно, супер по-взрослому, схватить Йена сзади за брюки и подтянуть их вверх так, чтобы они врезались между ягодиц.
 
9. Одним из следивших за порядком преподавателей был Даллас.
 
10. Когда он не посматривал тоскливо и обескураженно на Йена и идиотов, известных как членов клуба «Меткий кий», то напропалую флиртовал в углу с Мирандой Дэрроу, эффектной и молодой директорской женой с длинными волосами и пышным бюстом. Почему-то больше всего меня расстроило именно то, что Даллас флиртовал с миссис Дэрроу.