Убийство от-кутюр. Кто подарил ей смерть?

Примроуз проявила смекалку и перестала давить на этого упрямца. Более эту тему продолжать было нельзя. Вернее, бессмысленно. Она допила шерри и поднялась:
— Нам пора. Вы не представляете себе, сколько хлопот требует организация похорон, даже таких немноголюдных, как это будет у нас. Конечно же, многие любили и уважали маму. С тех пор как в «Таймс» поместили заметку о ее смерти, у похоронной конторы вся стена утопает в цветах. К тому же мы опасаемся проблем с прессой. Вот почему все приготовления мы стараемся держать в строжайшей тайне. — Она с ненавистью поглядела на Генри, как будто он провинился в том, что попытался приоткрыть завесу этой тайны. А тот, надо заметить, наоборот, ни чуточки не интересовался похоронами леди Бэллок. Занимало его совсем другое, а именно подробности, описанные в брачном контракте доктора и мадам Дюваль. Но пока что ему стало ясно, что если он когда-то и выяснит то, что хотел, то, во всяком случае, не здесь и не сейчас.
Как только супруги уехали, Эмми принялась рассказывать мужу о том, что ей удалось разузнать сегодня за день. Она предъявила ему списки продуктов, которые были доставлены в Фокс-Трот на уик-энд местными торговцами. Впрочем, она не была уверена в том, что смогла хоть чем-то помочь расследованию супруга.
— Самый обычный заказ, просто каждого наименования было заказано больше, поскольку леди Бэллок ожидала гостей. Вот и все. Посмотри сам. Вот, например, записи от бакалейщика. Два фунта сахара вместо обычного одного, фунт бекона вместо четверти, четыре дюжины яиц вместо одной. И так далее. Но нет ничего такого, чего бы Долли раньше не заказывала, хотя бы и в самых маленьких количествах.
— Ну что ж, — вздохнул Генри, — по крайней мере мы сделали такую попытку. Игра стоила свеч. Спасибо тебе большое, дорогая. Я чуть попозже еще раз просмотрю все эти списки внимательней, чтобы избежать ошибки и подстраховаться. Кстати, как себя чувствует Долли?
Эмми неопределенно пожала плечами:
— Ты же сам слышал, как все это объясняет доктор Дюваль. Наверное, с ней все в порядке. Но она все еще очень сонная и постоянно жалуется на головную боль. Но Дюваль твердит, что это вполне нормально, а ему видней. — Эмми взглянула на часы. — Между прочим, ей уже пора принимать вечернюю таблетку. Я отнесу ей молока. Да, Генри, совсем забыла спросить — а как мы поступим с этой женщиной? С миссис Биллинг?
— Как мы с ней должны поступать? Она приедет помогать по дому.
— Я это поняла, — кивнула Эмми. — Но если верить Примроуз, она приедет сюда с чемоданом и намеревается остановиться по крайней мере на неделю. Где она будет спать?
— Понятия не имею, — ответил Генри, изучая записи мясника и сравнивая последний заказ с предыдущими. — Я полагаю, в этом доме имеется комната для прислуги?
— Единственная комната для прислуги, где есть мебель, уже занята, и там живет Долли. Как ты считаешь, может быть, стоит поселить туда миссис Биллинг, а Долли переместить в комнату Сайри Моэм?
— Делай так, как считаешь целесообразным. Я с тобой соглашусь в любом случае.
— Понятно. — Сказав это, Эмми отправилась наверх.
Прошло полчаса, прежде чем Генри окончательно убедился в том, что его жена оказалась права. Никаких «посторонних» продуктов за последнее время в дом не поступало. В этот момент зазвонил телефон. Генри пропустил несколько звонков в надежде, что Эмми снимет трубку наверху. Но телефон продолжал трещать, и ему пришлось идти в холл и снимать трубку.
— Пламли-Грин, дом 384? — осведомился безымянный переливчатый женский голос. — Одну секундочку, пожалуйста, с вами будут говорить из Парижа. — Последовала привычная пауза, перемежающаяся щелчками, дальними гудками и каким-то скрежетом в трубке, смешанным с обрывками чужих разговоров. Наконец раздался мужской голос, который по-французски объявил, что это «гостиница “Крийон”». Щелчки продолжились, затем строгий женский голос приказал: «Говорите!» — и француз на ломаном английском, в свою очередь, осведомился, попал ли он точно по адресу Пламли-Грин, дом 384. Генри подтвердил, что это именно так.
 
— Один момент. С вами будет говорить месье Суошгеймер. Соединяю.
В трубке раздался громкий голос Чака, который невозможно было бы не узнать:
— Алло? Я хотел бы услышать миссис Суошгеймер, если это возможно. Миссис Дэффодил Суошгеймер.
— Говорит Тиббет, мистер Суошгеймер, — отозвался Генри. — Боюсь, что вашей супруги здесь нет.
— Вы хотите сказать, она еще не вернулась?
— Вернулась? Зачем?
— Ради похорон. Вы должны были об этом знать. Она же собирается завтра присутствовать на похоронах.
— Впервые узнаю это от вас, — признался Генри. — Насколько мне известно, она сейчас в Лондоне и остановилась…
К его удивлению, в разговор тут же вмешался чистый голосок Эмми. Видимо, она все же сняла трубку с одного из телефонов в верхних комнатах.
— Мистер Суошгеймер? Говорит Эмми Тиббет. Простите, что вмешиваюсь. Дело в том, что я разговаривала вчера по телефону с Дэффодил.
— И она сообщила вам, что собирается вернуться в Фокс-Трот? — грозно потребовал ответа Чак.
— Нет. Не думаю, что она обещала приехать сюда.
— Но она дала мне телеграмму…
— Долли все еще плохо чувствует себя, — твердым голосом начала объяснения Эмми. — Ей требуется покой и тишина. Доктор и миссис Дюваль переехали в гостиницу «Хиндчерст-Армс» и оттуда собираются на похороны. Я полагаю, именно так же поступит и Дэффодил. Она остановится в отеле.
— Она ничего не говорила мне об этом. То есть даже слова не написала о каком-то «Хиндчерст-Армс» в своей телеграмме, — заворчал Чак. — Какой у них там номер, в этой чертовой гостинице? Я и к вам-то с трудом дозвонился…
— Номера я их не знаю, — честно призналась Эмми. — Мне нужно поискать его. Послушайте, мистер Суошгеймер, а что, если мы поступим вот как. Я сама позвоню Дэффодил и попрошу ее связаться с вами. Ей будет проще дозвониться до Парижа, верно?
Чак оживился. Его положительное мнение об Эмми и ее умственных способностях оправдывалось.
— Это отличная мысль, миссис Тиббет! Вы звоните Дэффи, а она уже ко мне сюда, в «Крийон». Спасибо вам огромное. Да, и я надеюсь, что мисс Долли очень скоро выздоровеет. Обязательно передавайте ей привет от меня и наилучшие пожелания.
Генри положил трубку на рычаг, и тут же к нему в холл спустилась Эмми.
— Прости, что так получилось, — начала она.
— Не надо извиняться, — покачал головой Генри. — Но ты меня заинтриговала. Что происходит?
— Я вообще об этом не хотела никому рассказывать. Но нельзя было допустить, чтобы Чак звонил в «Белгрейв-Тауэрс».
— Но почему же, ради всего святого? — не отступал Генри.
И Эмми рассказала ему все, что ей стало известно.
— Ну и ну, — только покачал головой старший инспектор. — И что же ты предлагаешь делать теперь?
— Только то, что сказала Чаку. Я позвоню Дэффи и попрошу ее связаться с Чаком. Мне кажется, похороны для нее стали отличным поводом остаться в Англии еще на некоторое время. Уоррен, судя по всему, должен в данный момент находиться в Милане. Что ж, она сама устроила себе такие сложности, пусть сама же из них и выпутывается. И все равно я не смогла допустить, чтобы Чак позвонил в гостиницу. Скажи, я права? — Эмми почти что умоляла мужа оправдать ее.
— И снова Объединенная женская лига в действии, — усмехнулся Генри. И прежде чем Эмми начала протестовать, быстро добавил: — Ну хорошо, хорошо. Я, наверное, поступил бы точно так же, если бы нужно было выручать мужчину-приятеля. Вот тебе телефон, позвони Дэффи.
— Гостиница «Белгрейв-Тауэрс». Могу я быть вам полезна?
 
— Мне хотелось бы поговорить с миссис Суошгеймер. Пожалуйста, апартаменты двести восемь.
— Кто будет говорить?
Вот как! Дэффодил дала указания сначала интересоваться звонившим! Вот тебе и новое развитие событий. Эта женщина научилась проявлять осторожность. Эмми назвала себя.
— Один момент.
Но «момент» в реальности превратился в несколько минут, прежде чем тот же голос механически произнес заученную фразу: