Пообещай мне лунный свет
Кейро взглянула на красивое лицо врача, увенчанное шапкой светлых волос, и пожалела, что не ощущает никакого душевного волнения. Стройная фигура и привлекательное лицо Фредерика бледнели в сравнении с суровым и мужественным образом Лоутона Стоуна.
Фредерик ушел, а Кейро собрала свои пожитки и направилась к отелю, где нашла еще добрую дюжину добровольцев, желающих оказать ей помощь. С громадным облегчением она закрыла за собой дверь номера и рухнула на постель.
Мужчины! Женщина не может повернуться без того, чтобы не наткнуться на одного из представителей этого племени. И если бы она не сравнивала каждого из них с отвратительным Лоутоном Стоуном, возможно, заметила бы, что не все мужчины такие же лицемеры, как этот черноволосый мерзавец!
— Убирайся из моего сердца, Лоутон Стоун, — пробормотала вслух Кейро.
В этот момент в дверь постучали. Кто бы это мог быть? Если вспомнить о се везении, то, должно быть, на пороге стоит Лоутон Стоун собственной персоной, явившийся, чтобы продолжить ее мучения.
Кейро нерешительно подошла к двери и приоткрыла ее на несколько дюймов. Увидев гостиничных служащих, доставивших ей горячую воду для мытья, она облегченно вздохнула. Когда служащие ушли, Кейро сняла с себя пропылившееся платье и погрузилась в горячую воду.
Это было настоящее блаженство. Она вздохнула и окатила себя водой. Как бы ей хотелось вместе с грязью смыть с себя назойливые воспоминания о Лоутоне…
В дверь снова забарабанили.
— Проклятие, у меня достаточно воды! — прокричала Кейро, уверенная, что это вернулась прислуга. — Мне больше ничего не нужно.
Однако выяснилось, что это вовсе не прислуга. Дверь распахнулась, и на пороге возник не кто мной, как Лоутон Стоун, покрытым пылью и явно раздраженный.
Задохнувшись от возмущения, Кейро попыталась прикрыться полотенцем, чтобы своим видом не радовать глаз проходивших по коридору постояльцев гостиницы.
— Чертовски благодарен тебе за то, что ты улетела на своей метле, даже не удосужившись попрощаться, — проворчал Лоутон, в упор глядя Кейро в лицо, пунцовое от смущения. Потом скользнул взглядом по ее телу, одетому лишь в капельки воды, сверкавшие на атласной коже — совсем как в ту ночь, когда они в первый раз занимались любовью на берегу ручья. Увидев шрам, обезобразивший левое плечо Кейро, Лоутон поморщился. Он злился на себя за то, что изуродовал совершенную красоту, и на эту женщину за то, что она вынудила его так поступить. Но сильнее, чем от злости, Лоутон страдал от осознания своей вины, Он попытался убедить себя в том, что эта пособница бандитов заслуживает гораздо более серьезного наказания, но легче от этих мыслей ему не становилось.
— Закрой эту треклятую дверь! — прошипела Кейро, видя, что Лоутон не двигается с места, словно прирос к полу.
Стряхнув с себя наваждение, Лоутон ударом ноги захлопнул дверь.
— Закрыл. Так почему ты не сказала мне, что уезжаешь? Не хотела, чтобы я узнал? — строго спросил он.
— Нет. — Кейро так сверкнула глазами, что от них вполне могла бы загореться комната. — Я и в самом деле не думала, что, после того как мы расстались, тебя может интересовать, куда я еду.
Лоутон смерил Кейро взглядом с ног до головы.
— Мне казалось, ты собиралась как можно скорее помочь отцу в решении какой-то там проблемы, — с издевкой сказал он и неторопливо прошелся по комнате, вопреки своему желанию любуясь красотой Кейро и одновременно испытывая жгучую ненависть к себе за то, что не может совладать с собой.
Кейро гордо вскинула голову и отвернулась, предоставив Лоутону любоваться своей спиной.
— Я больше не нуждаюсь в твоих услугах и решила просить помощи у других представителей власти, которые не станут вести себя как законченные садисты. Им не придет в голову стрелять в меня или прикрываться мною от пуль бандитов. — Даже не обернувшись хотя бы для того, чтобы окинуть Лоутона презрительным взглядом, которого он вполне заслуживал, Кейро ткнула через плечо пальцем. — А теперь уходи. Мне еще хочется получить удовольствие от ванны, а затем и от встречи с отцом. В твоем же обществе я вынуждена гадать, суждено ли мне дожить до следующего утра.
— Точно так же как и я, — парировал Лоутон, невольно любуясь изящным изгибом женских бедер. Проклятие! Он не мог справиться с внезапно возникшим желанием близости с Кейро.
Она обернулась и обожгла злым взглядом возвышавшегося над ней гиганта. Щетина, покрывавшая его лицо, ясно говорила о том, что он так поспешно бросился за ней в погоню, что не стал терять времени на бритье.
— Я причинила тебе какое-нибудь беспокойство?! — воскликнула Кейро. — Разве по моей вине ты получил хотя бы царапину? К сожалению, про себя я этого сказать не могу!
Лоутон присел на корточки, и Кейро отпрянула в дальний угол ванны. Она доблестно сражалась с непобедимой притягательностью этого человека, которого, как ей казалось, она никогда не сможет понять, что, впрочем, ее нисколько не волновало.
Будь Лоутон немного умнее, он бы сообразил, что, застав Кейро, плещущейся в ванне, ему следует немедленно развернуться и уйти. Почти два дня ушло у него па то, чтобы внушить себе, какого презрения достойна эта женщина — и за то, что она собой представляет, и за то, как она намеревалась с ним поступить. Но стоило ему увидеть ее обнаженной, и его сердце едва не разорвалось на части. В голове не осталось ни единой мысли. Он желал только одного: прикоснуться к Кейро, ощутить, как ее гибкое тело отвечает на его ласки.
Сознавать, что его по-прежнему влечет к этой наглой девчонке — даже теперь, когда он знает о ней всю правду, — было для мужской гордости Лоутона тяжелым ударом. Эта женщина стала его проклятием, смертоносным искушением, Почему он не остановил свой выбор на другой, преданной и любящей женщине, с которой мог бы чувствовать себя в безопасности? Нет, он, наверное, лишился рассудка, потому что вел себя словно одержимый и не мог выбросить из своего сердца эту злобную ведьму, подписавшую ему смертный приговор.
Однако пока она сидит в ванне, она действительно вполне безопасна и не угрожает его жизни, хотя о его рассудке этого не скажешь.
Посмотрев в живые, ярко сиявшие на лице Кейро глаза, Лоутон ощутил, как острое, словно клинок, желание пронзило все его тело. Он ласкал взглядом ее бархатистое на ощупь тело, и его сердце наполнилось сладостным предвкушением. — Черт возьми, — вполголоса пробормотал Лоутон. Широко раскрыв от изумления глаза, Кейро смотрела, как Лоутон срывает с себя одежду. Должно быть, он сошел с ума, если задумал плюхнуться к ней а ванну! Она все еще зла на него, не хочет же он взять се силой. Она не хочет иметь ничего общего с этим маньяком, хотя ее плоть уже отозвалась на представшее перед ее глазами волнующее зрелище: красивый, мускулистый мужской торс. Надо покрепче зажмуриться, чтобы не видеть всего этого.
Однако Кейро лишилась всякой воли к сопротивлению, едва Лоутон шагнул через бортик ванны и уселся в воду, зажав ее между своими длинными, мощными ногами. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, и жесткие волоски, покрывавшие его грудь, на какое-то мгновение коснулись спины Кейро.
Ее тело задрожало от внезапно нахлынувшего трепета. Изо всех сил противясь ему, Кейро открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь гневное и протестующее, но слова умерли, так и не родившись, как только Лоутон обнял ее за талию и прижал к себе. Припав губами к пульсирующей жилке на ее шее, Лоутон прошептал слова любви, и Кейро показалось, что она парит на облаке вместе с наполненной пеной ванной.
Все ее обещания ненавидеть Лоутона до конца жизни больше не имели никакого значения. В тот миг, когда этот невыносимый человек ворвался в ее жизнь, она растеряла все свое благоразумие, которое ей удалось накопить за двадцать один год жизни. Ее плоть взяла верх над разумом и руководила им по собственному усмотрению. Когда же руки Лоутона скользнули вверх, к напрягшимся соскам, Кейро ощутила, как от желания близости в ней натянулся каждый нерв, превратившись в струны арфы, которых готова коснуться рука искусного музыканта.