Война - дело молодых (СИ)

   Ахмад доводил до ума что-то в кухне. Прислонилась к косяку. Он отложил молоток, выпрямился.
   - Ну, говори, - сказала она спокойно.
   Он усмехнулся:
   - Я?
   - А мне оправдываться не в чем, - пожала она плечами. - Денег я не снимала.
   Голос всё-таки дрогнул.
   - А зачем взяла?
   - Бес велел.
   - А чего молчала?
   иногда лучше жевать, чем говорить
   - А я вообще очень молчаливая. От природы. Просто Герасим и Муму, вместе взятые... Ну что? Драться-то будем или как?
   - А тебе не терпится? - Голос у него тоже вздрагивал.
   - Ну! Я, может, специально тренируюсь! Беру уроки у Малхаза...
   Он наконец расхохотался:
   - А я уж боялся, что ты язык научилась наконец придерживать, Бешеная!
   - Что-о?!
   что же ты, моя старушка, приумолкла у окна?
   Он обхватил её запястья ладонью, не переставая смеяться.
   Она попробовала вырваться, но через минуту сдалась, прислонилась к нему, закрыв глаза.
   - Ты что, решила, что я тебя побью? - Он вздохнул: - Мне это всё равно, что самому об стенку биться. Эх, зря сказал...
   так сделай то, что хочется сделать
   спой то, что хочется спеть
   спой мне что-нибудь, что больше, чем слава
   и что-нибудь, что больше, чем смерть
   и может быть, тогда откроется дверь
   и звезды замедлят свой ход
   и мы встанем на пристани вместе
   взявшись за руки; глядя на парусный флот
   * * *
   У журналиста, которого Тимурханов почти год назад "бросил на газету" вместо неё, было громкое имя - Тамерлан. Тимыч, в общем. Она прикусила губу, вдруг некстати вспомнив Тимоху-Панкиллера.
   Оздоев вызывающе косился на неё, а заодно и на Беса, который, как всегда, безмятежно улыбался, наслаждаясь ситуацией.
   дай вам всем Аллах здоровья и счастья
 
   а также успехов в личной жизни
   больших-пребольших
   - Ну, что скажешь-то? - наконец нарушил Тимурханов молчание.
   - А что я могу сказать? - Крутанувшись в шикарном кожаном кресле, она перезагрузила компьютер. - С газетой "Марша догIийла" всё в порядке. Как всегда...
   - В смысле? - насторожился Оздоев.
   - В смысле, как обычно, хотим и рыбку съесть, и на лошадке покататься, правда, Беслан Алиевич? Только вот после рыбки на лошадке кататься как-то несподручно - плавнички мешают, ага?
   едва открою рот, как все от счастья плачут
   и знаю наперёд - не может быть иначе
   Бес и Оздоев поднялись сразу, через мгновение - Ахмад и Бек.
   Она продолжала туда-сюда покручивать кресло, наивно глядя на всех снизу вверх:
   - Правильно, такой тактики и надо придерживаться, в конце концов, кто-то же станет третьей силой... Василь Иваныч, ты за кого - за большевиков али за коммунистов? А я за Интернационал...
   - А я тебе что говорил? - насмешливо покосился Оздоев на бывшего министра.
   Тимурханов, пропустив его слова мимо ушей, потёр затылок, совсем как Бек, и глянул на Ахмада:
   - Честно скажи, ты с ней справляешься?
   Ахмад только усмехнулся.
   - Вопрос поставлен неверно, - она подперла ладонью подбородок. - Ключевое слово - как?
   раздался тихий, печальный звук рожка
   шли санитары
   - Я просто не видела и не вижу выхода, Беслан Алиевич, - продолжала она тихо. - И я уже не верю ничему и никому. А вы?
   Мужчины молчали.
   - И не могу я опять в этой мутной воде ловить рыбку... - она осеклась.
   - Лошадку! - вполголоса подсказал Бек и тут же заработал подзатыльник от Ахмада.
   Все как-то нехотя засмеялись.
   - Слушай, - оживился вдруг Беслан, повернувшись к Ахмаду. - А может, её на телевидение бросить?
   - Кем? - простонала она. - Ариной Шараповой?
 
   - Асет Вацуевой! - ляпнул Бек, выворачиваясь у Ахмада из-под локтя. - А я тоже хочу, между прочим!