Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь Спаситель! (СИ)

Эмма фыркнула.
— Будто тебя кто-то бил, — язвительно сказала она.
И вправду, Румпель сына даже и не тронул, и пару ушибов и порезов того, были результатом их полета в кофейный столик. Стеклянный. А еще в шкаф. Тоже стеклянный. Но к счастью, тот уже был пуст, так как сервиз там стоящий уже расколотила Эмма. А то если бы там еще и посуда стояла — быть сотрясению отсутствующего мозга.
— А психологические? Ты хоть представляешь, сколько мне теперь придется ходить к психотерапевту? — жалобно заныл Нил.
Тут Румпельштильцхен внезапно опустил мешок с горошком и резко рявкнул:
— Бейлфайр, хватит ныть! Не позорься перед собственным сыном! И вообще. Почему ты с мисс Лукас можешь встречаться, а я с Эммой нет?
— Вот именно! — сказала блондинка, поддержав колдуна. — К тому же, балбес, ты потерял право меня ревновать, когда послушал гребаного Пиноккио!
От ее последних слов Нил болезненно поморщился. Он до сих пор об этом жалел. И не нуждался в лишних напоминаниях, что он — лох.
— Да, пап, ты с Руби счастлив, дед с бабушкой, моя приемная мама с Гудом, так почему бы деду с мамой не быть вместе? К тому же, у них уже ребенок будет. Это же здорово!.. — сказал Генри, сидя за кухонным столом между отцом и Румпельштильцхеном.
Он тоже был здесь, когда произошла эпичная драка между его родственниками мужского пола. Комнату смотрел. Да, да, с сегодняшнего дня у него вновь есть своя комната. Ну, еще одна.
В новом доме дедушки. Или теперь уже отчима?.. Надо будет потом уточнить.
А вот комната ему понравилась. С видом на лес. Генри вообще весь новый особняк понравился. Светлый и уютный. Дед его матери подарил, в честь рождения их будущего сына. И его брата. И брата его отца. Который так же будет дядей Генри.
«Надеюсь, в школе не будут больше задавать делать семейное древо», — с содроганием подумал Генри и тряхнув головой, вернул свое внимание к разборкам. Так же известным, как семейный разговор в их клане.
И тут же наткнулся на хмурый взгляд отца.
— Что? — непонимающе спросил Генри.
— Так ты за них? — с ноткой предательства спросил Нил.
— Бей! — вновь громко сказал Румпельштильцхен.
Нил дернулся и обиженно глянул на отца.
— Что «Бей»? Что «Бей»?! — сказал он. — Думаешь, это легко принять?..
Эмма фыркнула.
— Да, господи, прекрати вести себя, как ребенок. Даже Генри уже все принял, так что хорош истерику закатывать, — раздражённо сказала она.
Нил пару секунд помолчал, а потом опустил плечи и вредно сказал:
— Ну да, черт с вами, — тут он прищурился и глянул на Эмму, — а если еще меня и стейком, как в прошлый раз накормишь, я даже не буду вредничать.
Эмма изумленно распахнула рот от столь наглого шантажа.
— А жирно вам не будет, мистер? — ехидно сказала она.
— У меня моральная травма! — воскликнул Нил.
 — И стейк поможет ее исцелить? — скептично спросила Эмма.
Нил томно вздохнул.
— Такое трудно чем-либо исцелить, — драматично сказал он, и выпрямившись, хитро добавил: — Но обезболить может.
— А еще пирог, — вставил Генри, и на поднятую бровь матери невинно пояснил: — У меня тоже травма. Не каждый день увидишь, как отец с дедом дубасят друг друга.
Эмма шокированного огляделась на эти три наглые, кареглазые морды за столом, и тяжко вздохнув, устало спросила:
— Стейка, я полагаю три, и пирог?..
— Без яблок, — закончил за нее хор голосов.
Она покачала головой и посмотрела на Румпеля.
— Все в тебя, — выразительно сказала Эмма, указав на Нила и Генри.
Колдун издал притворный тяжкий вздох.
— И не говори. Умные и довольно симпатичные молодые люди, — с озорством сказал он. — Сам в шоке, что смог дать им жизнь.
Эмма закатила глаза и пошла к холодильнику.
— От скромности ты определенно не помрешь, — желчно сказала она. — И кажется ты забыл добавить к ранее перечисленному: манипулятивные, хитрые, склонные к воровству и драматизму.
Румпельштильцхен фыркнул.
— Говорит женщина, чья мать промышляла бандитизмом, да и сама сидела в тюрьме, — сказал колдун.
Эмма достала стейки и язвительно сказала:
 
— Из-за твоего сына сидела-то, который, кстати, не так давно набил тебе морду. И вообще, треплюшки, хорош бубнить, быстро встали и стали мне помогать. Я не молодею, а будущий член вашего клуба хитрюшек не перестает меня пинать. Так что бегом оторвали свои попы от насиженных мест и вперед. Овощи сами себя не помоют, и вообще. Я вам сейчас быстро работу придумаю… Ишь ты!… Распустились!
Мужчины удивительно послушно встали и принялись выполнять ее поручения.
На том скандал был исчерпан и в доме воцарил мир.
По крайней мере, пока.