Проклятие Черного Аспида (полная версия из двух частей)

Я твою боль всеми своими слезами смою
И твой страх утоплю.
ГЛАВА 16
– Этот медальон прислала якобы наша мать матери Моргана… внутри пряталась жуткая болезнь. Медальон истребил всю семью Ламбертов… весь Адор.
– Кто тебе сказал?
– Он сказал!
Я сжимала медальон в ладони и смотрела на брата, а он на меня с неверием и гневом в глазах.
– Он может говорить что угодно, чтобы спасти свою шкуру!
– Он не хочет ее спасать. Он даже не знает, что медальон все это время был у короля. Ты разве не понимаешь, что произошло? Отбрось гнев и ярость, отбрось ненависть и жажду мести. Посмотри трезво!
Я отобрала у него деревянную чашу и отставила в сторону. Судя по расширившимся глазам – это было очень дерзко, но мне наплевать на их правила, на иерархию и обычаи. Моргану осталось жить до рассвета, если он не замерзнет там раньше.
– Это ты посмотри трезво! И не мысли передком! Герцог – смазливый сукин сын с большим членом и умением поизысканней его воткнуть в таких дур, как ты.
– Вас столкнули лбами, как тупоголовых баранов! Вами играли, как пешками, и переставляли по полю так, как было выгодно Карлу. Он начал эту войну и вашими же руками избавил себя от конкурентов! Вы поубиваете друг друга, а Адор и Блэр достанутся ему! Неужели ты настолько слеп, что не видишь этого? Вами управляли, как марионетками. Карл уничтожил Адор. Он сделал это руками блэровцев, а потом… потом вернулся выживший Морган и разорил Блэр. Карлу осталось лишь забрать себе все, что осталось после войны. А вы… вы продолжаете, как два глупых пса, грызть друг друга, пока волки разоряют ваше логово за вашими спинами.
Уилл смотрел на меня, нахмурив брови, поджав губы. Его рыжая, длинная борода слегка подрагивала, а мясистые пальцы отстукивали какой-то марш на дубовой столешнице.
– Красиво говорить научилась, Элиза. Раньше такой не была. Кто только вкладывал в твою маленькую головку всю эту… ересь. Он? Настолько хорошо тебя имел, что ты готова забыть о смерти своей матери и отца? Настолько хорошо вздрючивал, что готова предать свой народ?
– Ты – глупец! И не видишь дальше своего носа! Все разговоры только о членах! Карл убил и Маргарет, и Софию!
– Молчи! – ударил кулачищем по столу с такой силой, что он застонал. – Иначе повешу тебя вместе с твоим шакалом Ламбертом!
– Повесь! Если это все, на что ты способен!
– Аааааа, – взревел и, вскочив из-за стола, пошел на меня.
– Она говорит правду! Медальон прислала Маргарет… я был там.
Мы обернулись, и я чуть не вскрикнула, когда увидела Питера. Того самого лекаря, которого должны были оставить без руки и изгнать из Адора. Бросила взгляд на его руки – обе целы. Значит, все же изгнали.
– Моя мать не слала никаких медальонов. Этот проклятый кусок сраного металла был у Карла! – взревел Уилл. – Кто разрешил тебе войти без стука?!
– Верно. Ваша мать не слала… Это от ее имени Карл прислал жуткую болезнь в медальоне и убил почти всех жителей Адора, а кто не умер от Люти, сжег у стен своего замка, не впуская в королевство. Я видел то письмо с вензелями Блэра. Письмо, которое София раскрыла при мне. Я как раз привез ей настойку для успокоения после гибели ее супруга.
Уилл смотрел то на меня, то на Питера. Его брови хмурились все сильнее, широкие ноздри раздувались и трепетали. Он походил на дракона.
– Морган похоронил сестру, брата, отца и мать. Мы подыхали с голода. Скитались и жрали крыс. Я отправил его в лепрозорий…. так как иного шанса выжить у него не было. Он провел там несколько лет. И вернулся полон жажды мести.
– Мою мать растерзали адоровцы.
– Разве? Если мне не изменяет память, обоз графа Антуана остановился на ночлег у южных земель. Разве это не граница с королевством? Маргарет выкрали из лагеря и казнили. Но никто не видел участников казни…
– Хочешь сказать, Ламберт не виноват? Хочешь прикрыть зад своего бывшего господина, который изгнал тебя, как жалкую псину?
– Он спас жизнь этим изгнанием.
– Знал бы, что ты ему предан, вырвал бы тебе глаза и язык.
– И кто лечил бы твоих воинов?
Уилл отвернулся к камину. Он молчал. Смотрел на огонь, и искры летели к массивной подошве его сапог.
– Антуана обезглавили по приказу герцога.
– Антуан ранил кабана на охоте, и тот заколол Эдуарда. Ранил исподтишка, а потом хвалился, что плохой охотник погиб, как свинья. Хвалился при мальчишке, который боготворил своего отца.
– Карл сказал, что если Антуан подстрелит кабана, то охоту выиграет он. А вместе с охотой и право наследия.
Пробормотал Уилл, не оборачиваясь к Питеру и ко мне.
– Разве он не понимал, что разъяренный кабан нападет на первого из охотников?
– Не знаю. Отец говорил, что его пригласили задним числом и потом скрыли его участие в охоте. Карл скрыл. Сказал, что все сочтут графа убийцей… пусть молчит.
Воцарилась тишина. Только огонь потрескивал и плевался искрами. Я стояла сзади и с благодарностью смотрела на Питера, но он не сводил глаз с моего брата.
– Если объединить оставшееся войско Адора и Блэра, есть шанс уничтожить Карла.
Тихо сказала я и вздрогнула, когда Уилл вдруг резко развернулся и вышел из залы. В ужасе бросилась за ним. Занялся рассвет, и мой брат мог решить исполнить приговор. Выскочила на улицу.
– Уилл. Пощади! Не надо!
Но меня схватили два блэровца и потащили обратно в молельню.
– Отпустите! Не смейте ко мне прикасаться! Чтоб у вас руки отсохли! Сволочи! Я графиня Блэр! Вы не имеете права ко мне прикасаться!
И тут же рухнула на снег, счесала щеку об лед. Поднялась и снова бросилась в сторону полуразрушенных зданий, где томился в подвале Морган. Но добежать не успела. Уилл вынес его на плече и понес мне навстречу. Тело показалось мне безжизненным. Сердце замерло, и от ужаса я, кажется, закричала, но на самом деле не издала ни звука. Брат прошел мимо меня и направился с бесчувственным герцогом в молельню. Я следом, подхватив юбки и задыхаясь от паники. Брат уложил Моргана на кровать и повернулся ко мне.
– Приведи в чувство своего Ламберта, пусть собирает своих полудохлых адоровцев – я хочу поджарить жирную задницу Карла на вертеле и скормить его сало волкам. Одному мне это не по силам.
Ошарашенная я смотрела на Уилла и не верила своим ушам. Только что произошло самое настоящее чудо. Самое лучшее из всех чудес, что случились со мной в этом мире.
– Когда очнется, скажи ему, если хочет жить — пусть женится на тебе, иначе я оторву ему яйца!
Направился к двери, не глядя на меня, бормоча что-то себе под нос. Потом остановился и не оборачиваясь бросил:
– И… верни моим двум солдатам способность шевелить руками. Не знаю, чем тебя там клеймили, но оно ни хрена не работает. И прекращай всю эту херомантию. Люди разбегутся скоро от твоей чертовщины.
Вышел из комнаты, а я бросилась к герцогу, накрывать покрывалами и накидками, чтобы отогреть.
– Разотрите горячим салом и влейте Живину. Завтра уже встанет с постели, если хорошо накормить и напоить бульоном.
Обернулась и встретилась взглядом с Питером. Сейчас он казался мне моложе, чем при нашей первой встрече. К щекам прилила краска, когда вспомнила, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство.
– У меня не осталось трав. Они все сгорели на мельнице.
Мужчина снял с пояса матерчатый мешок и бросил его мне.
– Здесь все есть.
– Спасибо! – прижала мешок к груди, а он усмехнулся.
– Это вам спасибо. Если бы не вы… болтаться ему в петле.
Этой ночью я наконец-то спала спокойно. Прижавшись всем телом к Моргану, согревая своим теплом под тихое сопение Джейсона, уснувшего в деревянной колыбельке, которую ему смастерил Арсис. Меня окутывало дремотой, размаривало теплом и каким-то успокоением. Моргану и малышу пока что ничего не угрожало… а я неожиданно обрела Уилла. Пусть он и был грубым, неотесанным, жестким, но я чувствовала, что его отношение ко мне искренне. Наверное, так и относятся старшие братья к своим сестрам.