Проклятие Черного Аспида (полная версия из двух частей)

– Кто?
– Не вижу… за деревьями прячутся, только ржание лошадей слышно.
– Еще в лес войти не успели. Мечи наготове держать. Скачем в чащу! Да пошустрей! В этом лесу нечисти не бывает, тут все смертными становятся. Так что нечего бояться. Девок не загубите. За каждую головой ответите.
– Не поверишь… Демьян… за нами воины Черного Аспида гонятся.
– Ополоумел совсем?
– Не ополоумел. Князь за нами по пятам идет.
– Какого лешего ему надо? Он же нам избранниц уже передал. Может, важное что сказать забыл.
– Не с миром гонятся, окружают нас со всех сторон и к черным камням загоняют.
– Не неси ерунду и язык прикуси, Тимофей, не то я тебе его сам прикушу щипцами раскаленными.
И в ту же секунду что-то просвистело в воздухе, и я увидела, как под копыта коня Демьяна мужчина упал с черной стрелой в горле. Глаза его широко распахнулись, а в них вспыхивающие на небе огненные молнии отражаются. Рука в железной перчатке меня под ребрами сильнее сжала, и раздался громкий вопль Демьяна.
– Рассыпаться по лесу! Повозку гнать к берегу, но из леса не выходить!
А сам меня сильнее стиснул и в другую сторону поскакал. Через кустарники, плутая вокруг деревьев и перескакивая через стволы сухих елей. И слышен лишь топот копыт и свист хлыста. У меня сердце из груди выпрыгивает и в горле трепещется, я слова Тимофея снова и снова слышу, и не верю сама себе.
– Давай! Пошел! Быстрее!
Во весь опор мчимся, и меня ветки по лицу хлестают, по телу больно бьют. И вдруг конь на дыбы встал, назад метнулся, а меня по седлу вперед-назад швыряет, и кажется, вот-вот упаду под копыта, только и слышу звон метала над головой и ржание лошадей.
– Не пощадииит тебя царь – как Мракомир кончишь или Константин!
Раздался чавкающий звук, словно метал вошел во что-то мягкое, и надсадный хрип Демьяна. Конь начал на бок заваливаться, а я от ужаса глаза зажмурила и в ту же секунду почувствовала, как меня сдернули с седла. Дух захватило с такой силой, что я в немом крике рот открыла, а закричать так и не смогла – окровавленное, грязное лицо Нияна увидела, мокрое от дождя с черно-багровыми потеками и свежими шрамами на щеке.
И в голове его голос взорвался, задребезжал воплем диким, разрезая нервные окончания и заставляя с рыданием выдохнуть.
«Мояяяяяяяяяя!»
ГЛАВА 14 
Первым проснулся маленький Джейсон, словно услышал что-то или почувствовал, захныкал. Я взяла его на руки и замерла. Снаружи что-то происходило. Точнее, там кто-то был. Как будто осторожно и едва слышно что-то скреблось то ли по стене, то ли по крыше. Словно какое-то огромное животное ползет по земле вдоль стен монастыря и волочет за собой тихонечко какую-то веревку.
Я подошла к закрытому ставнями окну и прислушалась – тишина. Наверное, от усталости, от нервов и переживаний за Моргана моя фантазия играет со мной злые шутки. Слишком жду и прислушиваюсь к каждому шороху. Я покачала Джейсона и легла с ним на кушетку, накрыла нас обоих тулупом и попыталась уснуть, и тут же услышала, как что-то тяжелое упало в снег за окном, подскочила и прижала к себе малыша. Сомнений больше не осталось – снаружи кто-то есть. Теперь я уже отчетливо слышала крадущиеся шаги и тихий шепот. Монастырь окружают, точно не спасители. На нас напали. И это самое страшное, что могло с нами произойти, особенно сейчас, когда мы остались без Моргана и Арсиса. Беззащитные женщины, не умеющие драться и постоять за себя. Двое детей и младенец. Мы обречены. Нас не пощадят, и я даже представляла, что с нами могут сделать солдаты Карла или бандиты. Внутри все заледенело от страха, и кишки скрутило в тугой узел. Это не наш мир и не наша реальность. Здесь расправа может быть лютой, а насилие не самое жуткое, что может произойти. Я схватила малыша и побежала в дальний конец комнаты, отворила дверь, ведущую в узкую ризницу, заваленную всяким хламом, открыла сундук, отбросила крышку, положила туда младенца и присыпала сверху свертками пергамента, прикрыла дверь и, быстро натянув на себя одежду, спрятала волосы под платок.
Под кушеткой лежал нож Моргана. Он оставил его мне, когда уходил, и теперь я спрятала его в рукав. Хотела выйти к спящим женщинам, чтобы предупредить, и не успела. Раздался адский грохот. Дверь вышибли снаружи, послышался звон стекла и топот ног. Кто-то из женщин очень громко закричал, и крик тут же оборвался, раздался звук удара и падения, вместе с этим послышались мужские голоса и хохот. Я сдавила нож в ладони и все еще не решалась выскочить в соседнюю комнату, не представляя, что именно буду делать и как обороняться от тех, кто ворвались в наше пристанище.
Опять послышался жуткий вопль и следом за ним крик девочки. Я подкралась к двери и выглянула в щель. Их было человек десять, они стояли посреди молельни. Двое из них схватили брыкающихся женщин, а третий осматривал мешок с провизией, вытаскивая остатки после ужина и раскидывая все на стол.
– Это все, что у вас есть? Где остальное? Отвечай! Отвечай, не то выдеру тебе язык!
Он говорил с каким-то странным акцентом, его говор отличался от говора жителей Адора. Словно этот язык не был ему родным.
– У нас больше ничего нет.
– Лжет, сука! Погреба молчальниц всегда были забиты провизией. Покойный отец снабжал этот вертеп так, что они ломились от жратвы и вина.
Я вздрогнула и прижала руки груди – они говорят на другом языке и… и я его знаю. Понимаю каждое слово настолько хорошо, будто именно он… этот язык мне родной.
– Так заставим их заговорить. Я буду трахать ту, светлую, с толстым задом.
– А я девчонку. Давно не пробовал юного мясца.
– Девчонку оставим напоследок, чтоб ее мать начала говорить.
– Но потом… потом я хочу ее щелочку.
– А Рой, наверное, пацанчика оприходует.
– Цып-цып-цып!
Лохматый боров пошел на мальчишку, и его мать, истерически заорав, спрятала паренька к себе за спину.
– Давай сюда сопляка своего. Мы его поджарим и сожрем, раз у вас нет еды – вы станете ею для нас.
– Ради всего святого! Он же совсем ребенок!
– Святого? В Адоре знают о святости?
Здоровенный, высокий детина, который говорил с женщинами с акцентом и стоял ко мне спиной, пошел на Ирис и сцапал ее за шкирку.
– Говори, где запасы еды, шалава!
– У нас ничего нет. Забирайте то, что нашли, и уходите! Богом клянусь! Монастырь разворовали до нас! – Ирис вздернула подбородок и нагло посмотрела на здоровяка в медвежьей шубе с длинными по пояс рыжеватыми волосами.
– Она лжет! Элоиз сказала, что погреба ломились от еды. Они ее перепрятали. Пусть говорит где! – сказал кто-то из бандитов.
Я ощутила, прилив ненависти, сдавила нож сильнее. Элоиз тварь! Так вот кто их сюда привел!
– Они могут тянуть время, чтобы дождаться своих.
– Где еда?
– Ее нет! Убирайтесь!
Тот, кто стоял ко мне спиной, вдруг набросился на малышку Сару, выдрал ее из рук матери, женщины закричали, и начался ад. Их главарь с рыжими космами, повалил девочку на пол. Он хрипло смеялся, давил ее под себя, тогда как другие терзали отчаянно кричащую мать.
– Выдерем адоровских сучек, выдерем во все щели.
– Она совсем крошка!
– А мы голодны, и мне насрать! Скажешь, где еда – отпущу ее!
– Цып-цып-цып.
Гонялся жирный боров за мальчишкой, который метался между тюфяками, пытаясь увернуться от растопыренных лап извращенца. Сара мычала и вырывалась, но бандит держал ее за волосы и выкручивал ей руки.
Я смотрела на него сзади и чувствовала, как меня переполняет черной ненавистью, такой лютой, что мне застит от нее глаза. Сдавила рукоять ножа и ощутила дикий прилив сил. Здесь темно, в этой суматохе, в этом аду я могу забрать мушкет одного из ублюдков и пристрелить парочку из них.
Я успею… Если что-то не предпринять, то не выживет никто. Они найдут меня и убьют, потом обнаружат Джейсона.. а если и не найдут малыша, он все равно умрёт мучительной смертью.