Я спас СССР. Том III

Обычный такой обшарпанный подъезд и ничем не приметная дверь на втором этаже с потертой бронзовой табличкой, надпись на которой и прочитать уже невозможно.
Сразу после входа – невзрачный тамбур. За стеклянным окном сидит суровый мужчина с оттопыренным под мышкой пиджаком. Внимательно на меня смотрит.
– Я к товарищу Иванову, – протягиваю в окошко паспорт. Документ внимательно изучают. Щелкает вторая дверь.
А вот за ней оказалась уже совсем другая жизнь, и первый, кого я встречаю, – мой новый начальник. Иванов протирает лысину платком и лучится от удовольствия.
– Привет, Алексей! Нашел нас?!
– С большим трудом, Георгий Иванович.
– С трудом – это хорошо! – смеется начальник. – Так и должно быть. Легко – это не про нас!
Смешно ему… а я, как дурак, во все закрытые двери ломился. Хотя, конечно, мог бы сразу догадаться, что пятый подъезд будет в самом конце дома. Только кто бы еще таблички с номерами этих подъездов над входными дверями оставил, вывески контор – и те разбитые.
– Ладно, не расстраивайся. Это был небольшой тест на сообразительность. Но ты в контрольное время уложился и явился ровно к назначенному часу. Пойдем, познакомлю тебя с сотрудниками. Их здесь пока мало, но кое-кто уже приступил к работе.
Идем по отремонтированному коридору, застеленному новой ковровой дорожкой. Сразу за дверями еще один пост охраны – что-то типа стойки ресепшена, как в гостиницах. За ней стоит немолодой мужчина с седым ершиком волос – мне его представляют как Николая Демидовича. Потом идем мимо одинаковых дверей без каких-либо табличек, в воздухе витает приятный запах новой мебели и свежего ремонта.
– А здесь я обитаю. – Георгий Иванович распахивает одну из дверей, и мы попадаем в приемную, за столом которой я вижу… Асю Федоровну.
Здороваемся и обнимаемся с ней, как родные. Видеть ее здесь мне очень приятно, и выглядит она не в пример лучше, чем в нашу последнюю встречу. Бежевая блузка с мягким бантом на шее и строгая черная юбка совершенно преобразили женщину, и сейчас мне стало окончательно понятно, что ей от силы лет сорок. Ну, может, сорок с небольшим. Но пообщаться нам толком не удается, Григорий Иванович торопит:
– Ладно, ладно, у вас еще будет время поговорить. Ася теперь мой секретарь, и тебе, Алексей, придется постоянно с ней общаться. Мой рабочий кабинет, – толкает он следующую дверь, – заходи.
Оглядываюсь. То ли потому, что кабинет совсем новый, после ремонта, то ли это специально так задумано, но он какой-то безликий. Отпечатка личности своего хозяина это помещение не носит. Обычное рабочее место обычного советского чиновника. О ранге его хозяина говорит лишь вертушка правительственной связи на приставном столике справа да подробная карта мира на стене.
– Вот здесь мы и будем с тобой встречаться. Как ты понимаешь, это неофициальное мое рабочее место, официальный кабинет расположен в Кремле. Но тебе там появляться не надо – Кремль всего лишь для отвода любопытных глаз. Вся наша основная работа будет происходить именно здесь. После ремонта в этот дом заедет несколько тихих маленьких контор, так что вскоре мы благополучно затеряемся среди них. Главное в этом доме даже не удобное расположение в центре, рядом с метро, а его отличные подвальные помещения с выходами и выездами на соседние улицы. Но экскурсию туда пока проводить не буду, там еще ремонт продолжается. Теперь пойдем, покажу тебе твой кабинет.
– Да зачем он мне?
– А где ты собираешься хранить служебные документы и писать отчеты? На коленке в моей приемной? Или в своем общежитии? А может, на Таганке, под присмотром Мезенцева? – В голосе Иванова прорезается сталь. – Алексей, привыкай сразу: за эти стены ничего выносить нельзя, ни одной бумажки. Все, что связано с твоей работой в Особой Службе, должно храниться здесь в сейфе. Остальное держи в голове. Понятно?
Мне остается только кивнуть и отправиться вслед за Ивановым в самый конец коридора, где за одной из дверей находится мой первый в этой жизни личный кабинет. Обстановка его простая и такая же безликая, как у шефа. Пустые пока еще книжные шкафы вдоль стен, рабочий стол с самым обычным креслом, с правой стороны от стола виднеется дверца вмонтированного в стену сейфа с двумя замками – кодовым и под ключ.
 
– Держи ключ. – Иванов дает мне целую связку. – Это от кабинета, а это от секретных входов. Потом покажу.
На окнах плотные жалюзи, широченный подоконник украшает пишущая машинка, накрытая чехлом. Вот! То, что нужно. Рядом лежит большая стопка писчей бумаги. Я опять тихонько радуюсь – не придется выпрашивать, как в случае с «Городом».
Получаю личную печать. И кабинет, и сейф нужно опечатывать после ухода с работы.
– Ключи от кабинета сдашь на выходе Николаю Демидовичу. В столе тоже есть ящики с замком, но все самое важное обязательно храни только в сейфе, это понятно? Все, жди. Сейчас к тебе зайдет преподаватель английского, заниматься вы с ней будете здесь, а я уехал по делам. Спешу!
Не успеваю я поинтересоваться, зачем так срочно мне потребовался преподаватель, как Иванов уже уходит. Черт, я же ему про Москвина забыл рассказать! Ладно, терпит. До завтра, надеюсь, ничего экстраординарного не случится. А вскоре в моем кабинете появляется новый персонаж.
Преподавателем английского оказывается дама средних лет с манерами потомственной аристократки. Строгое, но очень элегантное платье на ней того благородного оттенка синего, что портные и модницы называют «французским». Аккуратно уложенные волосы, ухоженные руки с маникюром. Длина платья ровно по колено, и его юбка слегка заужена книзу. На ногах тонкие полупрозрачные нейлоновые чулки и туфли-лодочки на шпильках. Короче, дама эта – вся какая-то… нездешняя. Про себя я тут же окрестил ее Герцогиней.
Я тоже подвергся пристальному осмотру с головы до ног. Аккуратно выщипанная женская бровь вопросительно приподнимается, и я спешу представиться, прерывая затянувшуюся паузу:
– Добрый день, я Алексей Русин.
– Здравствуйте, меня зовут Ирина Карловна. – Герцогиня мне благосклонно кивает и проходит к столу. Располагается в кресле и жестом предлагает мне занять один из двух стульев, стоящих по другую сторону стола.
– Итак, Алексей. Перед нами поставлена очень непростая задача – поднять уровень вашего английского и поставить вам нормальное произношение. Учитывая сжатые сроки, которые нам обозначили, придется изрядно потрудиться. Вы готовы к трудностям?
Можно подумать, у меня есть выбор. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! И весь разговор. Но свой английский я бы подтянул с удовольствием. Мне языки всегда хорошо давались, просто долгое отсутствие практики и необходимости читать на нем свело все мои прежние познания если и не к нулю, то к весьма посредственному уровню точно.
Ирина Карловна начинает с того, что просит меня прочитать вслух какой-то текст. С удивлением понимаю, что это известный рассказ О. Генри «Последний лист». Странный выбор. Но текст этот читается легко. Если спотыкаюсь на незнакомых словах, Герцогиня тут же сама поправляет меня, и я послушно повторяю за ней, стараясь копировать ее безупречное произношение. СЛОВОМ не пользуюсь, только своей памятью, – все по-честному. Я сейчас и сам заинтересован выявить свой реальный уровень.
– Достаточно, – прерывает она меня на середине текста. – Вы поняли, о чем этот текст?
– Конечно. Я читал этот рассказ раньше, правда, на русском.
– Вот как… Тогда переводить не нужно, а перескажите мне его на английском.
Пересказываю. «Герцогиня» внимательно слушает, изредка кивая и поправляя. По ее реакции совершенно непонятно, довольна она мною или нет.
 
– Хорошо. А теперь расскажите мне о себе, тоже, пожалуйста, на английском.
Ох, мать моя женщина… Я еще сроду столько на языке Шекспира не разговаривал. И с некоторыми словами типа «детдом» просто затрудняюсь. Приют, что ли? Герцогиня задает мне наводящие вопросы, и я, слыша ее безупречное произношение, тихо фигею. Ей бы в Букингемском дворце с английской королевой чайные церемонии проводить, а не со мной возиться. Наконец она подводит итог и ставит свой диагноз.