Бабушки, бабки, бабуси
А на кухне аккурат баба Капа разливала свое снадобье в шестьдесят бутылок. Сама, значит, хлопочет, и невестка, и племянница… И еще Капа на них ворчит:
— Вы ускуса-то поменьше расходуйте, только бы пахло!.. Водички, водички доливайте: от нее никакого вреда быть не может…
Гражданин в кожаном прямо к ней.
— Вот тебя-то, ведьма проклятая, мне и надобно! Ты это чем меня отравила, а?!
Баба Капа норовит от него отойти, а уж тут милицейский ей предлагает:
— Давайте, гражданка, составим акт на вашу нелегальную аптеку. Это вы что разливаете?
Она мек-бек… А фифа протерла заплаканные глаза — они у ней все черные от туши размазанной — и визжит:
— Это не она! Не она мне давала средства!
— А кто же?
Тут я выхожу вперед и заявляю:
— Ну, я давала Вот вам ваши деньги и колечко. А что касается до самого зелья, то ничего опасного: масло было касторовое.
Гражданин восклицает:
— Я так и думал!
— Конечно, — говорю, — вам виднее. А второе средство — тоже домашнее, безо всякого яду.
— Да зачем вам это нужно было?!
— А затем, чтобы ты одумался, понял, с какой дурой ты путаешься, ради кого жену бросил! Вот зачем!
Этот в кожаном пальто сразу застеснялся так и говорит:
— Ну, я пошел… Вы ведь мой адрес знаете, товарищ лейтенант…
Фифа к нему:
— Куда вы?
— Туда, — говорит, — где меня не будут отравлять разными зельями!
И — будьте здоровы — ушел.
А милицейский сказал:
— Ну, этот случай насчет касторки нас прямо не касается. А вот гражданка с оптовой продажей — другое дело. Вторично предлагаю: давайте составим акт. Вот вы будете понятою!
Это я то есть.
Баба Капа уже перестроилась и заявляет:
— Никакой аптеки тут нет. Просто я мыла посуду под квас.
— Хорошо, — говорит милиционер, — это под квас. А в отделении у нас еще четыре заявления на вас. Пройдемте сейчас!
Так и закончились у бабы Капы сразу и врачебная практика, и аптека, и гадания для посторонних. Она теперь гадает: что с нею самой будет?..
