Новенькая для коменданта (СИ)
— Я… Я… попозже зайду.
Он захлопнул дверь, а я ляпнула:
— Теперь в мире появилась ещё одна несправедливость, Генри видел голую меня.
Гидеона рассмеялся, поднялся с места и укрыл меня своей старой шинелью.
— Только через мой труп. Моя тьма будет только моей.
Он опустился передо мной на колено и осторожно взял за лодыжку.
— Согласна ли ты, Алоиза Иксора Нобераль, стать моей и только моей. Привносить хаос и сумбур в мою жизнь, убивать и воскрешать меня, сводить с ума, ставить в тупик, смущать и превращать в глупого влюбленного мальчишку.
Кивала. Даже не кивала, я трясла головой так сильно, что слёзы срывались с ресниц и с громкими шлепками падали на пол.
— Тогда, властью данной мне министерством юстиции я Гидеон Дайхард назначаю тебя на должность преподавателя метеомагии и моего заместителя по воспитательной работе исправительной академии Нуридж. Кто-то же должен подменить Мантинору?
На моей лодыжке захлопнулся следящий браслет.
— А ещё… выходи за меня, Ло? Твоих отца и маму я уже спросил, и они вроде бы не против, только леди Нобераль попросила повременить с церемонией до её официального освобождения.
Мог ли тот день стать лучше? Но он стал. Мы избавились от всех несправедливостей той же ночью.
За завтраком Генри избегал моего взгляда и напихивал кашу за обе щеки. Джинджер требовала подробностей, а Хлоя обещала зашить мне рот, если я скажу хоть слово о её кузене.
Могли ли моя жизнь стать лучше? Она стала. Каждый день в Нуридже был непохож на предыдущий, и уж тем более не напоминал тюрьму или магическую шкатулку. К академии тянулись веринцы парящих облачков, везущих к нам новеньких шкодливых магов. Из отстроенных башен и корпусов то и дело вырывались неумелые заклинания, а студенты пытались напугать меня в темных коридорах. Но на их беду я не впечатлительная Мантинора Блекстрем, я Алоиза Дайхард. Супруга одержимого тьмой ректора и капитана, и он все так же одержим мной и своим непотопляемым кораблём. Так что с мокрыми штанишками окажутся шутники, мои тучки об этом позаботятся.
Конец