Подожди до весны, Бандини

– Убери отсюда эту чертову собаку! – велел Бандини.
– Это твоя собака? – спросила Вдова. Артуро кивнул с затаенной гордостью.
Вдова вгляделась в его лицо, затем – в лицо Бандини.
– Кто этот молодой человек? – спросила она.
– Мой самый старший, – ответил Бандини. Вдова сказала:
– Убери эту ужасную дрянь с моего участка.
Хо, так вот она какая! Так вот что она за человек! Он сразу же решил с Джамбо ничего не делать: он знал, что пес просто играет. И все же ему нравилось верить, что Джамбо так же свиреп, как притворяется. Он двинулся к собаке, шагая нарочито медленно. Бандини его остановил.
– Подожди, – сказал он. – Я сам с ним разберусь.
Он схватил молоток и прикинул расстояние до Джамбо; тот вилял хвостом и вздрагивал, тяжело дыша. Бандини был уже футах в десяти, когда пес наконец приподнялся на задних лапах, вытянул морду и снова предупреждающе зарычал. Отцовский взгляд, эта решимость убить, результат бравады и гордости, ибо Вдова стояла тут же, заставили Артуро метнуться по траве и обеими руками выхватить короткий молоток, выбить его из тугого кулака. Джамбо немедленно подпрыгнул, бросив добычу, и начал подбираться к Бандини; тот пятился. Артуро упал на колени и обнял Джамбо. Пес лизнул его в лицо, рыкнул на Бандини и снова лизнул лицо мальчишки. Каждое движение руки Бандини вызывало у него рычание. Джамбо уже не играл. Он был готов драться.
– Молодой человек, – произнесла Вдова. – Вы собираетесь забирать отсюда эту собаку, или мне вызвать полицию и приказать ее пристрелить?
Это его просто взбесило.
– Только посмейте, черт бы вас побрал!
Джамбо осклабился Вдове, обнажив зубы.
– Артуро! – возмутился Бандини. – Так нельзя разговаривать с миссис Хильдегард.
Джамбо обернулся к Бандини и заткнул его рычанием.
– Ты ничтожное маленькое чудовище, – произнесла Вдова. – Свево Бандини, и ты позволишь этому порочному мальчишке так вести себя и дальше?
– Артуро! – рявкнул Бандини.
– Вы – крестьяне! – сказала Вдова. – Иностранцы! Вы все похожи друг на друга, и вы, и ваши собаки, и вообще все вы.
Свево через лужайку подошел к Вдове Хильдегард. Губы его раздвинулись. Руки он скрестил на груди.
– Миссис Хильдегард, – сказал он. – Это мой мальчишка. Нельзя с ним так разговаривать. Этот мальчишка – американец. Не иностранец никакой.
– И к тебе относится! – ответила Вдова.
– Bruta animale! – сказал Бандини. – Puttana! 
Его слюна брызнула ей в лицо.
– Ты – животное! – произнес он. – Животное! 
Он повернулся к Артуро.
– Пошли, – сказал он. – Пойдем домой.
Вдова стояла каменным истуканом. Даже пес почувствовал ее ярость и отполз подальше, оставив свою вонючую добычу перед ней на лужайке. На грунтовой дорожке, где сосны расступались перед дорогой вниз по склону, Бандини остановился и обернулся. Лицо его побагровело. Он воздел кулак.
– Животное! – сказал он.
Артуро ждал его в нескольких ярдах ниже. Вместе они спустились по твердой красноватой тропе. Они ничего друг другу не говорили, Бандини по-прежнему задыхался от ярости. Где-то по оврагу бродил Джамбо, и кустарник трещал там, где он сквозь него продирался. На вершинах собирались облака, и, хотя солнце еще сияло, воздух уже тронуло морозцем.
– А твои инструменты? – спросил Артуро.
– Это не мои инструменты. Рокко. Пускай сам заканчивает. Ему все равно хотелось.
Из зарослей выскочил Джамбо. В пасти он держал мертвую птичку – очень мертвую, мертвую уже много дней.
– Вот проклятая собака! – сказал Бандини.
– Это хороший пес, Папа. Наполовину охотничий.
Бандини взглянул на голубую прогалину в небе к востоку.
– Весна совсем скоро, – произнес он.
– Еще бы!
Но не успел он договорить, как что-то крошечное и холодное коснулось его руки. Он увидел, как она тает – маленькая снежинка, похожая на звездочку.