Поцелуй Принца, или Как снимать родовое проклятье (СИ)

Куда более полезной показалась ему информация от Эмили. Письмо от неё Гарри смог прочитать уже через пару дней после того, как он обратился к ней за помощью. Гарри старательно законспектировал список книг и фильмов, на которые ссылалась девушка, после чего стал частым посетителем городской библиотеки. Потому что медитации действительно помогали: после них кошмары не снились, так что Поттер принялся с упоением штудировать книги, развивающие сознание и самоконтроль.
Итак, день отъезда всё же настал и Гарри уже в десять часов стоял на вокзале Кинг-Кросс, держа в руке билет с указанной на нём платформой, девять и три четверти. По пояснению Снейпа, ему стоило шагнуть прямо в разделительный барьер между платформами девять и десять, и тогда этого скупого объяснения было достаточно. Но сейчас Гарри смотрел на очень крепкий на вид барьер, представляя, как он в него врежется на полном ходу, и идея таранить стену уже не казалась такой привлекательной. Вдруг он заметил какого-то мальчика в сопровождении мужчины и женщины, целенаправленно идущих к барьеру. Вот они достигли его и в мгновение ока исчезли из виду. Это придало Гарри уверенности, и он, набрав в легкие побольше воздуха, быстрым шагом преодолел барьер.
Теперь он находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11:00». Гарри оглянулся назад и увидел, что на месте барьера с этой стороны находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти».
- Магия, – уважительно протянул Поттер и, постаравшись выглядеть как можно менее заметным, зашагал в сторону поезда.
Он всё ещё был одет в старые потрепанные и слишком большие для него вещи Дадли, потому что решил не менять стиль одежды при Дурслях. Иначе у них бы возникли вполне закономерные вопросы, откуда у Гарри взялись деньги на покупку новых вещей, а говорить о своем счёте в банке не хотелось. Так что переодевался Гарри уже в поезде, заняв свободное купе и закрыв дверь на щеколду. Если мантии, шляпу и прочие обязательные вещи из списка Гарри приобрел в лавке мадам Малкин, то, сравнив цены на брюки, рубашки, майки, носки, бельё и обувь здесь и в обычном немагическом магазине, покупать себе повседневную одежду Поттер предпочел в последнем. Цены не так кусаются и выбор больше. Но он старательно изучил ассортимент, предлагаемый в модной лавке, и потом старательно выбирал себе в магазине что-то похожее, чтобы своим внешним видом не сильно смущать консервативных магов. В том, что они консервативны, Гарри убедился, ещё покупая письменные принадлежности. Перья и пергаменты. И это сейчас, в двадцать первом веке! Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут, так что Поттер решил мужественно терпеть лишения и соответствовать. Например, он все эти недели каждый день тренировался писать пером, делая полезные выдержки из учебников по зельям, чарам, трансфигурации и гербологии.
Только закончив переодеваться и даже не успев сложить снятые вещи в чемодан, Гарри услышал громкий, требовательный стук в дверь. Открыв, на пороге он увидел бледного блондинистого мальчика с тонкими чертами лица. Он с интересом окинул взглядом Поттера и спросил:
- Тоже только поступаешь, да? Я – Драко Малфой, а у тебя, как я вижу, свободно. Не потеснишься?
- Заходи, – кивнув, разрешил Гарри, посторонившись. – Гарри Поттер.
- Ух ты! – вырвалось у Малфоя, и он остановился, так и не войдя. – Нет, я знал, что Гарри Поттер – мой одногодка, но чтобы из всех купе я выбрал именно твоё… Это явно не простое совпадение.
- Так ты заходишь?
- А? Да, конечно, – немного заторможено кивнул Малфой, затаскивая свой чемодан внутрь. Вдруг он заметил лежащую комом одежду и открытый чемодан Поттера. – А это что за старье? Только не говори, что носишь это!
- Дурак ты, Малфой, – беззлобно хмыкнул Гарри. – Это – моя любимая рабочая одежда: она не стесняет движений, не маркая и её не жалко испачкать.
- Не жалко испачкать? Да её уже лет десять, как стоило выкинуть!
- А вот пойдешь ты на практикум по гербологии. Тот, где тебя заставят пересаживать из горшка в горшок хищные лианы, к примеру, и сразу испачкаешь свои дорогие и такие шикарные шмотки. Я-то тоже испачкаю “это”, но особо жалеть не буду. Отстирывается всё на раз, да ещё и сохнет почти моментально.
- А заклинание очищения нам на что? – парировал Малфой. – Учись хорошо, и не нужно будет таскать на себе это убожество.
- А заклинание очищения, если ты помнишь, ещё и старит вещь, даже сильнее, чем стирка вручную. Вот и думай, сколько таких чисток потянут брюки. Нет уж, я не миллионер, чтобы так расточительно обращаться с вещами. Так что рабочий наряд, и точка.
- Проехали, Поттер, – сдавшись, махнул рукой Малфой. – Носи, что хочешь, просто помни, что правильное впечатление нужно создавать всегда. Ты – знаменитость, нравится тебе это или нет, так что люди всегда будут на тебя пялиться, оценивая походку, манеры, поведение и внешний вид в целом.
- А чего это ты меня наставляешь? – нахмурившись, спросил Гарри.
- Да само как-то так получилось, если честно, – пожал плечами Малфой. – Мне-то это отец годами вдалбливал, а тебе, возможно, никто так рассказать и не удосужился.
- То есть ты тоже знаменитость?
- А есть сомнения? – Малфой принял горделивую позу. – Я – наследник очень богатой и влиятельной чистокровной семьи. Разумеется, моё поведение будут оценивать предполагаемые союзники и противники. Так что приходится соответствовать. Кстати об этом, Поттер. Я предлагаю тебе союз на время нашего обучения в школе.
- И в чём этот союз будет заключаться? – не соглашаясь, но и не отвергая предложение, осторожно спросил Гарри.
- Ничего особого: ты не вредишь мне, я – тебе. Если нужна помощь или информация, по возможности идем навстречу просьбам друг друга. Это пока лишь предварительное соглашение, что-то вроде соглашения о намерениях, так что разорвать его можно без особого труда, но оно может перерасти впоследствии в плодотворное сотрудничество или даже дружбу.
- А если мы попадем на враждующие факультеты?
- Ничего не изменится: это соглашение между нами, так что впутывать сюда факультетскую вражду… как-то глупо. А ты хочешь попасть на Гриффиндор?
- Пока не решил, но не отвергаю эту возможность.
- Ну, судя по твоим ответам, тебя там заклюют: осторожность и обтекаемые формулировки у грифов не в чести, не то что на Слизерине.
- Но я читал, что на зелёном факультете довольно плохо смотрят на грязнокровок, а моя мать была маглорождённой.
- Она, все-таки, была ведьмой, пусть и в первом поколении, а твой отец – отпрыск древней волшебной семьи, так что формально ты чистокровный.
- А ты сам как относишься к идее чистоты крови?
- Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей без подготовки. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Им трудно адаптироваться к школе, они не принимают многое, что нам, выросшим в волшебной семье, кажется само собой разумеющимся.
- Я вырос в доме тёти со стороны мамы, – напомнил Гарри. – И узнал о существовании магии лишь этим летом.
- Значит, тебе будет труднее первое время адаптироваться, так что моё предложение становится ещё более актуальным. Так как?
- Согласен, Малфой, – ухмыльнувшись, Поттер пожал протянутую руку.
- Для тебя – Драко, Гарри, – он вернул ему ухмылку, торжествующе сверкнув глазами. – И я всерьёз возьмусь за твою информированность, раз уж ты вырос в такой неблагоприятной среде.
- Ты так сказал, как будто я вырос в гетто.
- А что такое гетто?
- Часть города, отведенная для принудительного поселения людей, дискриминируемых по национальному, расовому или религиозному признакам.
- Ну, в какой-то мере так и есть: маги находятся на высшей ступени развития, чем маглы.
- Иди ты, расист малолетний. Лучше расскажи, что ты знаешь о родовых проклятьях.