Убийца по вызову

Недолго думая, решил последовать этому заразительному примеру и Гуров. Улучив минуту, когда бдительный Иван Яковлевич отвернулся от двери злополучного номера, он быстро вошел и внимательно осмотрелся.
С первого взгляда было понятно, что это один из тех самых «не очень дешевых по цене» люксов, о которых несколько минут назад говорил ему парень на ресепшене. Изысканный дизайн и стильная меблировка всем своим видом демонстрировали, что «обычным» постояльцам к этим апартаментам прицениваться не стоит.
Роскошную обстановку несколько портили в беспорядке разбросанные предметы мужского и женского гардероба, красноречиво свидетельствовавшие о том, то вчера здесь неплохо повеселились. Дополнительно это подтверждали остатки закусок и спиртного на низком столе перед широким кожаным диваном – несколько бутылок шампанского, четыре высоких фужера и пять низких, дутых, в которые обычно наливают коньяк, тарелки и блюда с сырами и ветчиной, фрукты и коробка конфет, которую так и не удосужились открыть в прошлый вечер, а на полу возле одного из кресел – фирменная бутылка «Мартель Ноближ», открытая, но лишь едва начатая.
Гуров прошел в туалетную комнату, где посреди блистающего фарфором и никелем интерьера в стильной, белоснежной ванной, до краев наполненной буровато-коричневой жидкостью, плавал раздувшийся, изжелта-фиолетовый труп мужчины с характерными порезами на внутренней стороне запястий.
Внимательно обведя взглядом помещение, он не обнаружил ничего такого, что намекало бы на какой-либо акт насилия или принуждения. Тюбики с кремами и зубной пастой, туалетная вода и пена для бритья – все это было аккуратно расставлено по полочкам, полотенца висели на положенных им местах и зеркала были целы.
Не находя предмета, которым мог быть сделан порез, Гуров рассудил, что, поскольку это роковое действие наверняка было совершено уже тогда, когда Проскурин находился в ванной, то вполне возможно, что и орудие сейчас пребывает где-то в бурых глубинах. Но проверять эту свою догадку он не стал. Что за удовольствие вылавливать разные предметы из кровавых ванн с трупами, тем более если нет полной уверенности, что эти предметы действительно там находятся. Подробности такого рода – прерогатива специалистов из оперативной группы, которая должна прибыть сюда с минуты на минуту. Вот пускай и поработают. А он уже увидел все, что хотел.
Из ванной Лев прошел в спальню, но здесь, кроме огромной, аккуратно заправленной кровати, вообще не было ничего интересного. Создавалось ощущение, что ни хозяин, ни его ночные гостьи в эту комнату даже не заходили, хотя, казалось бы, по логике вещей, именно здесь должно было происходить все главное.
Он уже направился к выходу, как вдруг в номер вошла группа мужчин в полицейской форме. Один из них, с майорскими погонами на плечах, сделал некий приглашающий жест левой рукой в сторону двери, а правой слегка придержал Гурова за локоть, деликатно, но настойчиво направляя к ней.
– Извиняюсь, извиняюсь, – стараясь улыбаться как можно глупее, проговорил Лев. – Просто заглянул. Из любопытства.
Выйдя в коридор, он обнаружил, что тихий и спокойный отель, который в момент его прибытия сюда можно было сравнить разве что с сонным царством, теперь напоминает растревоженный пчелиный улей.
По ковровым дорожкам, устилавшим коридор, озабоченно сновали туда и сюда какие-то люди, у приоткрытых дверей номеров тоже стояли небольшие группки, многозначительно переглядывались между собой и обменивались впечатлениями. Ни о какой «конфиденциальности» не могло быть и речи. О происшествии знал уже весь отель.
– Самоубийство?! Невероятно! – доносилось до слуха Гурова, неспешно проходившего по коридору. – И надо было для этого снимать люкс!
– Богатые тоже плачут.
– Вы знаете, сколько берут здесь за сутки в таких апартаментах?
– Ножом! Просто обыкновенным кухонным ножом! – неслось из другой группы. – Рука располосована до кости! Весь номер в крови. Жуть!
– Этот всегда так, уже известно. Прикатит, девок созовет целый кагал и куролесит дня три без продыху. Одних окурков после них чуть не лопатой выгребаешь. Да девки эти еще. Этот, поди, думал, что всю жизнь так играючи проведет. Вот и доигрался. Игрун!
 
Последнее высказывание Лев услышал, уже подходя к лестнице, ведущей в вестибюль. Возле нее стояла женщина, с которой недавно разговаривал Иван Яковлевич, а рядом – пожилой мужчина в шоколадно-коричневом, отделанном золотым кантом одеянии, в котором ходила гостиничная обслуга.
Бросив быстрый внимательный взгляд на старика и запомнив его внешность, он спустился к ресепшену, куда уже вновь вернулся приветливый Игорь, так и не успевший вручить ему ключи от номера на троих, и бодро улыбнулся:
– Ну что? Продолжим?
– О! Тысяча извинений! – стал чуть ли не раскланиваться бедный парень. – Простите, я не должен был вот так вот оставлять вас. Пренебрег, можно сказать, своими обязанностями…
– Ничего, – успокоил его Гуров, давая понять, что жалобную книгу требовать не станет. – Случай, как я понимаю, экстренный?
– О! Да! Один из наших постоянных клиентов… Солидный, уважаемый человек… Просто в голове не укладывается!
– Вскрыл вены? – интимно понизив тон, спросил Лев.
– О! Простите! Нам не разрешают! Я не могу говорить об этом! Простите!
Окончательно смутившись и уже не зная, как вести себя, Игорь замолчал, кажется, уже смирившись с потерей клиента, но великодушный полковник поспешил объявить об отмене смертного приговора.
– Так где же мои ключи? – все так же спокойно и доброжелательно улыбаясь, проговорил он.
– О! Момент! Сию минуту! Сейчас!
Быстро переписав данные Гурова, Игорь снял с доски ключ и, передавая его, вызвался лично проводить в номер.
– Это очень удобные, вполне комфортные апартаменты, – расхваливал он, поднимаясь вместе с Гуровым по широкой лестнице. – Помещение общее, но спальные места отгорожены друг от друга, так что каждый может уединиться в своем уголке и спокойно отдыхать, и сам не беспокоясь, и не беспокоя других.
Поднявшись, Лев обнаружил, что за то небольшое время, что он отсутствовал, в этом коридоре снова произошли изменения.
Дверь в номер Проскурина теперь была закрыта, и возле нее дежурил сотрудник, пропускавший только тех, кого специально сюда вызывали. Убедившись, что больше ничего интересного не происходит, основная часть постояльцев вернулась в свои номера, и коридор снова был практически пуст.
– Вот видите, и сейчас вашего соседа нет, – сказал Игорь, открывая ключом дверь, на которой красовалась цифра «13». – Он целыми днями на экскурсиях, я ведь говорил. Так что вы – полновластный хозяин. Проходите, пожалуйста. Проходите и распоряжайтесь.
– Спасибо, вы очень любезны, Игорь.
– Спасибо и вам за понимание, – благодарно взглянул в лицо Гурову парень. – Если что-то будет нужно или появятся какие-то вопросы, обращайтесь, всегда буду рад помочь. Устраивайтесь, располагайтесь и еще раз извините за непредвиденную задержку с оформлением и доставленные неудобства.
Когда дверь за ним закрылась, Гуров осмотрелся в своем временном обиталище и без труда определил, какое именно из «спальных мест» уже занято. Покрывало на одной из кроватей, действительно расположенных довольно удобно – каждая в своей нише, было смято, и рядом на стуле лежал не слишком аккуратно сложенный спортивный костюм.
Заняв одну из двух свободных ниш, Гуров присел на кровать, размышляя обо всем происшедшем и решая, как ему лучше поступить в связи с новыми открывшимися обстоятельствами.
Он не сомневался, что это дело рано или поздно передадут им в управление. Если Проскурин действительно мошенник такого уровня и в отношении него уже имеются определенные материалы, ясно, что преступление это будет расследоваться в Москве.
Сейчас коллеги из Владимира должны обстоятельно поработать на месте, собрать как можно больше информации, и ему, Гурову совершенно незачем вмешиваться в этот тонкий процесс и объявлять во всеуслышание о том, кто он такой. Его задача – постараться получить максимум сведений из неофициальных каналов. Так что особых изменений в ранее намеченных планах, пожалуй, не предвидится. Как и предполагал, он проведет два ближайших выходных дня в этом отеле, беседуя с обслугой и постояльцами и стараясь узнать как можно больше о Проскурине, с той лишь разницей, что направление расспросов теперь будет несколько иным.