Черные рейдеры
Он рассеяно посмотрел на дверь, откуда были слышны шаги супруги.
– Ну что ты, дорогой? – улыбнувшись, подошла Мария Леонидовна. Она успела благоразумно сменить вечернее платье на розовый халат, который нравился мужу и обошелся ему в немалую сумму после очередной семейной ссоры.
В руках она держала черный поднос, на котором красиво уместились графин с водкой, несколько кусочков пармезана и тонко порезанного лимона. Все это она поставила на кровать и присела рядом с мужем, так, что полы халата оголили ее красивые длинные ноги.
– Ну что, пупсик, расскажи своей женушке, что у тебя случилось? – ласково обратилась она к мужу, уже несколько минут смотревшему в одну точку на стене.
– Понимаешь, они взяли меня за горло!
– Кто они?
– Я не знаю, что за люди, но это очень серьезные люди, – заплетающимся языком начал Марчук.
– Ты об этих публикациях в желтой прессе?
– И о публикациях тоже.
– Я-то думала, что что-нибудь серьезное... – разочарованно произнесла жена Марчука и наклонилась, чтобы поцеловать супруга.
Марчуку было все омерзительно – жена, дом, квартира и все, что происходило вокруг него. Голова гудела, а жена была просто глупой курицей, которой нельзя было объяснить даже уровень нависшей над ним опасности. «А может, согласиться с доводами звонившего ему вчера адвоката? Взять деньги и умотать куда-нибудь, попросту говоря, исчезнуть из этой жизни. Оставить ей записку, так мол и так. Или вообще ничего не оставлять. Кому я нужен – пропал человек и все. Никто искать не станет. А я буду уже на Карибах или на Кипре, где смогу затеряться, да и найти себе новую подругу жизни». Кроме того, зная острый язычок жены, он решил умолчать о том разговоре. Какое-то непонятное спокойствие овладело им. И он решил притвориться мертвецки усталым, желающим быстрее завалиться спать.
* * *
– Если я пристрелю или прирежу на улице пару хулиганов или грабителей, то общество сразу же избавится от пары хулиганов или грабителей, при этом экономя огромную кучу денег налогоплательщиков на судебной клоунаде и содержании их в исправительно-трудовых учреждениях, – витиевато произнес Барулин. – Плюс энное количество хулиганов или грабителей сто раз подумает – а может, лучше все-таки не хулиганить и не грабить? И решат, что можно как-нибудь и без этого обойтись, – самодовольно заключил Барулин.
– Я бы на твоем месте, Сергей Борисович, забыл бы про это, – начал успокаивать собеседника Филатов. – Неужели это тема для разговора?
– Да, Юра, для самого настоящего разговора, – обиженно затараторил Барулин. И вот что я хочу обсудить: господа, не кажется ли вам, что наш город постепенно из города трудовых подвигов, родины великих людей превращается в пристанище наркоманов, алкоголиков, воров, грабителей и убийц??? Половина города живет фактически в электричках, работая в Москве. А вторая половина либо горбатится за мизерную зарплату здесь, либо тихо спивается в бомжатниках. И дня не проходит, чтобы кого-нибудь не ограбили и не убили. Уж мне можете поверить, что это так. Я уж не говорю о нечищеных и разбитых дорогах и неосвещенных дворах, загаженных подъездах и тому подобном. Кто виноват во всем этом? Что нам делать с этим? А делать что-то надо. Согласны?
Иначе это приведет к еще более ужасным последствиям...
– А чему собственно удивляться-то? – перебил его Филатов. – Давайте скажем спасибо верхушке нашего любимого государства, которое долгое время поселяло к нам в город отбросы общества после отсидки.
– Посмотри, во что превратился Арбат, Пречистенка, Лужники – это дно, как у Горького, где пьют от мала до велика, работают единицы, а вечером выходят на «большую дорогу» терроризировать нормальных людей, – видно было, что Барулин не собирается уступать в разговоре даже Филатову. – Таких маргинальных типов можно найти где угодно – они везде.
– И как нам изменить ситуацию к лучшему, Сергей Борисович? – искренне спросил Филатов.
– На данном этапе никак, – пессимистически ответил Барулин. – Но все же я надеюсь, что современное поколение на собственном примере покажет, что значит жить в цивилизованном и безопасном обществе.
– А мне кажется, дело в самом человеке, – как бы из глубины размышлений философски изрек Филатов. – Если человек привык работать, а не дурака валять и у него есть цель, то он ее добьется, а вся эта гнусность будет обходить его стороной. Правильно, Сергей Борисович, надо на жизнь смотреть веселее. Просто мы хотим видеть негатив во всем, но жизнь на самом деле прекрасна! А то, что алкаши не только на Пречистенке или на Арбате – это не секрет, но... постойте, а как же быть с теми, кто чего-то добился? Как же они? Правильно, просто мы о них не знаем! – за собеседника ответил Филатов.
– Ладно, – не выдержал критики Барулин. – А вот сколько в электричках ездит людей, которые многого добились (в профессиональном и жизненном смысле)? А то, что мы тут никому не нужны, это не секрет! Деньги правят человеком, и прав тот, у кого их больше! А вообще надо сделать ТОП под названием «Глас народа»! Как ты думаешь, приживется?
– А сам народ поймет? – засомневался Филатов.
– Только так мозги в дебилах и просыпаются, когда приходится думать о собственной жизни. Давай зайдем, пропустим по кружечке.
– Да куда тебя тянет? Если хочешь, давай соберемся лучше у меня, – совершенно серьезно отреагировал Филатов. – Мне не хочется снова попасть в какую-нибудь передрягу.
– А ты, Филатов, вообще не промах, – улыбнулся Барулин. – Где так драться научился?
Но Филатов только махнул рукой, показав, что вопрос останется без ответа.
– А-а, понимаю, – доверительно похлопал Филатова Барулин, – информация секретна. Агент 007 никогда не откроет своего истинного лица. Ладно, не хочешь говорить – не надо.
– Да и ты, тоже ничего, не спасовал, сопротивлялся, – ответил Филатов. – Чувствуется спортивная подготовка.
– Да, понимаешь, в молодости шпажистом был, за сборную выступал. Попались бы мне эти сукины дети тогда – не позавидовал бы я им. А что, сейчас ведь проще всего напасть на старика, – ухмыльнувшись, подытожил Барулин.
– Рано о старости говорить, Сергей Борисович!
– Рано или нет, не знаю, – с грустинкой в глазах ответил Барулин. – Вот, например, если брать ребят из моей сборной, только я остался да Семен Шмаров, – остальных уж нет с нами.
Минуту они молча шли по улице, думая о чем-то своем. А потом Филатов остановил такси, и они поехали в кафе, где смогли продолжить беседу.
– Понимаешь, мне за державу обидно, – держа в руках рюмку, начал разговор Барулин. – Вот есть наше ЗАО «Фармацея». Думаешь, в России таких много? Ошибаешься. Одно в своем роде. И что же? Мы нужны кому-нибудь? Нет. Ради обогащения люди не остановятся ни перед чем. Даже перед развалом собственного дома, производства и так далее, – вспоминая что-то, произнес Барулин.
– А мы снова будем на Западе закупать лекарства, вбухивать в их экономику большие бабки. Чего ради? – спросил Филатов. – Знаешь, сколько стоит ввозить лекарства в Россию? Бешеные деньги! Например, Минздрав в течение нескольких лет закупал за рубежом лекарственное средство – навобан (трописетрон), которое используется в онкологии и выдается больным бесплатно, то есть за счет бюджета. Стоимость импортного препарата – навобана: 1 флакон, 5 мл (для инъекций) – 18 долларов США; 1 упаковка, 5 капсул – 100 долларов США. Представь, какие деньги можно было бы сэкономить! Например, можно было бы оплатить ремонт нашего здания. А кому все это нужно?
– А это вопрос не ко мне! – возразил Барулин.
– А к кому?
– А ты спроси у нашего горячо любимого шефа.
– У Виктора Алексеевича?
– У него самого.
– А он здесь причем?
– Знаешь, Филатов, я сам толком не могу ответить. Но в последнее время он изменился. Ну, не знаю, стал каким-то другим. Нервным, раздражительным, неразговорчивым, каким-то скрытным. И самое страшное – индифферентным к происходящему, к своей организации.