Сердце Ворона

Голова клонилась все ниже, и Колл Джас понял вдруг, что плачет. Он вытер слезы и обругал себя мягкотелым дураком. Но тут же не сдержался и зарыдал навзрыд, как ребенок.
И только тогда в памяти вождя всплыли слова, сказанные Обитательницей Леса:
— Этой искрой станет один миг подлинного величия ригантов. Знаю, мое сердце разорвется от горя, когда этот миг придет. Но он же наполнит радостью мое сердце, потому что магия хлынет по всей земле и разнесется ветрами во все стороны. Она напитает очерствевшие души горцев, пробудит в каждой то, что давно уснуло. В каждой. Даже в твоей.
— О чем ты?
— Узнаешь, когда этот миг наступит, всему свой черед. Ты услышишь. Ты даже прослезишься, Колл Джас.
— Я не проливал слез много лет, с той поры, как умер мой отец.
— Знаю, слишком многое из наследия ригантов скрыто в глубине твоей души, там, куда ты никогда не заглядывал. Но ты вспомнишь мои слова, когда наступит день.
Там, на берегу, его нашел Кэлин Ринг. Колл знал, как тяжело его юному другу, и они молча сидели, думая об одном и том же, пока не взошла луна.
— Не могу поверить, что он умер, — сказал наконец Кэлин. — Какая-то часть меня не согласна с этим.
— Он не умер, — ответил Колл. — Он с тобой. Здесь. — Вождь постучал по груди Калина. — В твоем сердце. И со мной тоже. Попомни мои слова, такие люди, как Гримо, не умирают. О нем будут говорить и через сто лет.
— Как ты думаешь, что о нем скажут?
— Скажут, что он был героем. Легендой. Но прежде всего скажут, что он был ригантом!