Пламя страсти

— В нашем племени все можно обсуждать. Никогда один человек не принимает решений.
— Мне показалось, что старики были оскорблены некоторыми твоими ответами.
Хэзард пожал плечами и перевернулся на спину.
— Я не могу угодить всем одновременно, — философски заметил он. — Старики не всегда способны пойти на компромисс.
— Старики везде одинаковы, — вздохнула Венеция. Хэзард кивнул с отсутствующим видом, глядя в потолок, где сквозь струйку дыма было видно звездное бархатное небо.
— Мир так быстро меняется, — негромко заговорил он, думая о том, насколько люди ничтожны по сравнению со вселенной. — Если нам не удастся приспособиться, мы умрем. На земле всего шесть тысяч индейцев-абсароков. Почти столько же, сколько белых людей живет в одном только Виргиния-сити.
— Тебя приводят в отчаяние эти цифры? — Никогда раньше Хэзард не говорил с ней о своем народе, и печаль в его голосе тронула душу Венеции.
Он улыбнулся.
— По меньшей мере сотню раз в день, а может быть, и тысячу.
Венеции захотелось помочь ему, как-то успокоить, облегчить его печаль, которую Хэзард прятал за улыбкой.
— Хэзард, у меня есть деньги. Я знаю людей… Я могу… Тонкие темные пальцы сжали ее запястье.
— Тсс, принцесса, — он притянул ее к своей груди. — Никаких больше серьезных разговоров, биа. Мы приехали сюда, чтобы веселиться. Поцелуй меня, биа…
Хэзард не выпускал ее из объятий всю ночь, и они спали, словно измученные дети, наконец оказавшиеся в безопасности после стольких недель тревоги. Они были дома в большом вигваме вождя в самом центре индейской деревни и чувствовали себя защищенными.